Выпуск № 10 (443) | 1975

жестью прочтения всегда актуальной темы о смысле человеческого бытия и нетрадиционностью своего состава (сопрано, орган и ударные) и, главное, органичным сочетанием тонкого расчета, логики с эмоциональной насыщенностью музыкальной ткани, свободой привлечения широкого арсенала средств. Кантата, как и соната «Мелика», поражающая воображение красотой, колористической фантазией, привлекают самые разные слои слушателей.

Теперь о произведениях, которые разочаровали. Меня огорчила камерная музыка. Мы всегда гордились своими квартетами, вокальными циклами, у нас прекрасный камерный оркестр. А играть ему, судя по программе пленума, почти нечего — небольшие, маловыразительные пьесы! Больше мне понравились три литовские народные песни для голоса и фортепиано А. Кубилюнаса. Они скромные, сделаны без претензий, вроде ничего особенного в них нет, а слушаются они хорошо, музыка приятная.

Но, пожалуй, наихудшие впечатления я вынесла с эстрадного концерта. На этот раз и публика встречала представителей своего любимого жанра явно прохладно. Она услышала, произведения, написанные как бы на один манер, однообразные, бледные аранжировки, однотипные исполнительские трактовки, без всякого национального колорита!

Действительно, очень обидно слушать народный ансамбль «Летува» в его теперешнем виде. В Литве различаются четыре этнографические зоны, каждая со своими особенностями и, как утверждают специалисты по фольклору, — со специфическими музыкальными свойствами, а в программе ансамбля различия совсем не чувствовалось. Кто как не этот ансамбль призван воспитывать у нашей аудитории вкус и любовь к истинным сокровищам национального искусства, кто как не этот коллектив должен стать пропагандистом нашей культуры и в Литве, и за пределами республики, и за рубежом? На прошедшей в Вильнюсе традиционной прибалтийской музыковедческой конференции мы увидели отличные ансамбли — этнографический из Эстонии («Лэгаюс»), наш литовский, существующий при университете. Вот это подлинные энтузиасты, поборники народного творчества!..

Время от времени в нашей музыке, как и в музыке других республик, те или иные творческие тенденции выходят на первый план, становятся наиболее характерными для развития искусства. Так, был период освоения технологических систем, получивших распространение в XX веке, затем наступило время пристального изучения старинных пластов фольклора и поиски некоего синтеза их элементов с принципами современного композиторского письма и т. д. и т. п. На нашем пленуме, как мне кажется, заметна явная тенденция к предельной простоте языка и стиля. Как видно, композиторы стремятся быть доступными самой широкой аудитории, и это похвально. Но нельзя ясность выражения подменять примитивом, упрощенчеством, то есть искажать свои же прекрасные намерения, а так, увы, случается.

О контактах с публикой. Убеждена, что слушатель наш вырос, стал более требовательным, особенно в городах, районных центрах. Мне было интересно наблюдать реакцию аудитории на фестивале «Музыкальная осень», проходящем в литовских сельских местностях. Очень хорошо принимали, например, «Сюиту сказаний» Ф. Байораса для голоса с фортепиано, прекрасную музыку, отмеченную тонким вкусом; некоторые ее части даже бисировались. С успехом прошли Три пасторали В. Монтвилы, специально написанные для фестиваля. Эти пейзажные зарисовки безыскусны по языку, доступны самому неискушенному слушателю, и принимает он эту музыку так горячо именно потому, что она красива, образно конкретна, выразительна.

Труден вопрос о молодых композиторах. Пожалуй, единственный, кого я могла бы назвать, — Ю. Андреевас, который мне кажется перспективным. Но в целом молодые голоса звучат пока тускло, слишком быстро стареют, а их профессора, как я уже говорила, большими шагами идут вперед, ищут и находят новые художественные пути. Будем надеяться, что ученики скоро станут их догонять.

Ю. Антанавичюс

За последний год по разным причинам мне довелось слышать мало новинок литовской музыки. Поэтому я буду меньше говорить о конкретных явлениях и больше касаться общих вопросов.

Я не хотел бы связывать демократичность музыки с каким-либо стилистическим направлением. Мне думается, что можно привести примеры совершенно разных по стилистике произведений, о которых мы говорим как о демократических, потому что они поняты и любимы слушателями. Скажем, последние фортепианные пьесы Б. Дварионаса, столь подкупающие искренностью тона, мелодической проникновенностью. Или Струнный квартет и вокальный цикл «На берегу» Б. Кутавичюса, написанные совсем в другой манере, с использованием довольно радикальных новых средств.

Их убедительное и тактичное применение, гибкая, насыщенная подтекстом образность также обусловили признание этой музыки слушателем.

Скажу несколько слов поощрения в адрес нашей филармонии, которая делает много добрых дел, чтобы привлечь в концертные залы широкую публику. Еще когда я был студентом, то есть лет пятнадцать назад, залы довольно часто просто пустовали. Но организаторы филармонии упорно искали новые формы пропаганды музыки, новые площадки — под открытым небом или в уютных маленьких залах соборов и музеев. Понемногу посещение концертов вошло для публики в обычай, и иногда нам, профессионалам, бывает даже нелегко попасть на интересующий вечер, особенно на аншлаговый абонементный.

Мне кажется, когда формы подачи музыки целесообразны и плодотворны, а общий уровень слушателя достаточно высок, ибо у него выработаны привычки и потребность в слушании, есть надежда что самые разные стилистические направления смогут завоевать право называться демократическими.

Прослеживаются ли сейчас в Литве определенные типы проявления национального начала? Несколько лет назад они ощущались яснее. Например, метод цитирования. Сам по себе он, видимо, неплох, композитор ухитрялся по-новому повернуть самый привычный образ. Но ничего свежего за последнее время этот метод у нас не дал. Я вспоминаю, в частности, показанную на пленуме Виолончельную сонату Ю. Гайжаускаса, где много национальных элементов сутартине. Но меня не убедил традиционный академический метод их разработки. Автор внес мало своего, самобытного, что заставило бы заиграть знакомый материал по-новому. В прошлые годы молодые авторы производили такие опыты: они брали аутентичный фольклорный образец, а точнее мелодию, и пытались присочинить к ней более или менее созвучный аккомпанемент на основе современной лексики, скажем, аккордику кластерного типа¹. Еще могу назвать попытки построить произведение на основе «блоков», составленных из типично фольклорных интонаций. Сейчас, на пленуме, я таких произведений не слышал. «Опыты» так и остались опытами…

Свой специфический путь избрал Ю. Юзелюнас, который, как известно, даже зафиксировал принципы работы с национальным первоисточником в специальном теоретическом труде. Метод его заключается в следующем: композитор берет из народной мелодики опорные тоны, конденсирует их в отдельные мелодические ячейки, которые он использует как строительный материал горизонтали и вертикали. Сначала у нас были сомнения — дает ли такой метод ощущение национальной специфики? Ведь это ощущение рождается от восприятия протяженного, связного интонационного потока, а тут отдельные, хоть и опорные точки… Но время показало, что путь Ю. Юзелюнаса плодотворен, почвенность в его музыке чувствуется сразу, с первых же тактов.

Как и мои коллеги, я с радостью отмечаю, что наши ведущие мастера — Э. Бальсис, Ю. Юзелюнас, все еще остаются в своем творчестве молодыми. Они не спешат публично показывать свои сочинения, пишут примерно по одному крупному опусу в год, но серьезно, глубоко вынашивают свой замысел. Иные же авторы обладают чрезмерной «легкостью пера», создают протяженные композиции с такой же быстротой и ремесленной сноровкой, с какой рождается шлагер. Они мало оглядываются назад, мало задумываются над тем, что получилось. И, как уже говорилось, легковесные результаты налицо…

Все же хочется надеяться, что нет у нас композиторов или музыковедов, которые не хотели бы сочинять лучше; мешает спешка, может быть, не всегда достаточная самокритичность, но сам долг советского художника в большинстве случаев внушает чувство ответственности перед собой и перед своим слушателем.

О молодежи. Видимо, за последний год мы в Союзе композиторов потеряли контакт с самыми молодыми музыкантами, которые обучаются в консерватории. Не случайно и концерта из их произведений на пленуме не было.

По разным причинам не так ярко проявляют себя за последний год композиторы среднего поколения, каждый новый опус которых мы всегда ждали с нетерпением. Например, путь В. Баркаускаса отличался поисками, дерзаниями; в процессе этих поисков выкристаллизовывались зрелые сочинения, такие, в частности, как Вторая симфония. Конечно, жаль, что на пленуме В. Баркаускас был представлен сочинением, написанным несколько лет назад. Возможно, правда, что он в последнее время усиленно занимался своей новой оперой «Легенда о любви». Огорчает меня Т. Макачинас. Начинал он свой творческий путь очень ярко, самобытно. И в стенах консерватории, и сразу после ее окончания написал несколько удачных сочинений мелких форм, но затем умолк; далее обратился к эстрадной пес-

_________

¹ См. об этом в литовской редакционной беседе «Новая жизнь национальных традиций» («Советская музыка», 1971, № 7).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ю. Антанавичюс

Содержание