Д. Палионите

ОСВАИВАЯ НОВЫЙ ЖАНР

Литва всегда славилась своей вокально-хоровой культурой. Это во многом определяло и определяет работу композиторов. В данном жанре у нас накоплены ценные образцы музыки, среди которых есть и широкоизвестные. Но творческий урожай нескольких последних лёт свидетельствует, что особое внимание литовских авторов теперь направлено на инструментальную музыку, в частности, симфоническую. Этот подъем инструментальной музыки, видимо, связан с теми художественными сдвигами, которые произошли внутри литовской композиторской школы. Недаром ныне ежегодно проходят премьеры двух-четырех симфоний, а в 1974 году было исполнено шесть новых партитур. Отрадно отметить, что большинство этих крупных полотен отличается индивидуальностью, убедительностью идейно-эмоционального решения.

Новые симфонии весьма разнообразны как по содержанию, так и по структуре и выразительным средствам. Однако мы можем уловить и общие тенденции развития жанра, во многих отношениях перекликающиеся с аналогичными процессами, происходящими в других братских советских республиках. Прежде всего все отчетливее и рельефнее запечатлевается актуальная современная тематика. Характер музыкальных образов, их внутреннее движение все более достоверно отражают динамику жизни советского человека. Реальные результаты оказались, естественно, весьма различны. И все же можно, очевидно, говорить о преимущественном внимании композиторов к философско-психологическим проблемам¹. Так, в 1973 году в этом ракурсе были решены три симфонии литовских авторов — А. Шендероваса, В. Юозапайтиса и Ф. Байораса.

Молодой А. Шендеровас, например, в своей Первой симфонии стремится осмыслить взаимоотношения личности и внешнего объективного начала. При этом он создал, может, и не очень оригинальные, но запоминающиеся образы. Вместе с тем автор все-таки не сумел связать их крепкими причинными узами и придать музыкально-психологическому процессу твердую драматургическую основу. В его подходе к философской проблеме мы ощущаем некоторый «декор», внешнюю театральность. Ткань симфонии в целом не всегда органична: есть также элементы и серийной, и сонорной техники, плохо вяжущиеся между собой, а, наряду с этим, есть и «лобовое» использование художественных принципов некоторых классических советских произведений, в частности Седьмой симфонии Д. Шостаковича…

Другой автор, В. Юозапайтис, также дебютировавший в данном жанре, достиг более ярких художественных результатов, вероятно, потому, что обрисовал то, что испытано и пережито им самим. Его Симфония полна светлой лирики и юношеских надежд; конфликты ее не несут в себе неутолимой боли, а драматизм — глобального характера. Важно подчеркнуть, что традиции советской музыки и западной классики XX века используются молодым композитором достаточно творчески и профессионально. Мышлению его свойственна последовательность, музыкальный процесс отмечен логичностью. В развитии тем достигнуто известное разнообразие. Симфония основана на одной теме, которую из суховатых тисков интеллектуализма «освобождает» жанрово четкий характер каждой части почти классического цикла.

Самобытной, свежей показалась мне Третья симфония Ф. Байораса. В ее идейном содержании органически спаяны реалии духовной жизни людей прошлого и настоящего. Рождение замысла во многом предопределили образы старинной литовской народной скульптуры, в которой выражены крестьянские мечты о светлой жизни; отразились в музыке и впечатления от волнующего мемориального ансамбля памяти жертв фашизма, созданного на основе фольклорных традиций в деревне западной Литвы — Аблинге. Этот сплав картинности и глубоких эмоциональных переживаний

_________

¹ Правда, в последнее время родились и две партитуры — Четвертая симфония («Симфония колоколов») Ю. Башинскаса (1973) и Вторая симфония Ю. Гайжаускаса (1974), которым упомянутая черта несвойственна. Первый автор в своем произведении, посвященном 650-летию Вильнюса, продолжает традиции картинно-повествовательного симфонизма. Само по себе это, разумеется, не может вызвать возражения. Но беда в том, что романтическое содержание образов воплощено недостаточно творчески: привычными средствами композитор пользуется весьма пассивно. Поэтому и позитивные стороны произведения — лиризм, национальный характер материала, конкретность образов — мало способствуют необходимой эмоциональной наполненности музыки. Во Второй симфонии Ю. Гайжаускаса также не открываются новые «технические миры». Однако здоровый народный оптимизм, жанровая четкость, структурная простота образов, их «игровой характер» не могут не вызвать симпатии и безусловно окажут влияние на развитие национального, говоря словами И. Соллертинского, бытового, комедийного симфонизма.

воссоздан автором довольно оригинально. Наибольшее внимание привлекают взаимоотношения и изобретательные метаморфозы активной основной темы чисто инструментального склада, юношески благородной побочной со своеобразным стимулятором музыкального действия — ритмически-тембровым лейтмотивом.

Вопрос о том, как согласуются интонации календарных литовских народных песен с некоторыми приемами новейшей техники письма, конечно, сложен, и, наверно, здесь могут быть разные мнения — мне лично кажется, что достигнутое автором звучание, при всей его неожиданности, естественно и убедительно. Видно, мышлению Ф. Байораса близки фольклорные образцы, однако он не смакует архаические элементы, не абсолютизирует и непривычных звучаний: полный динамики лейтмотив и по-весеннему светлая вторая тема рождают конкретные ассоциации, соответствующие нашему мироощущению. Упрекать автора можно разве что за некоторую растянутость этой модифицированной одночастной формы.

На четырех работах минувшего года я хочу остановиться подробнее — симфонии «Rex» молодого Ю. Юозапайтиса², «Homo sum» А. Бражинскаса и первых симфониях Б. Кутавичюса и О. Балакаускаса. Не только потому, что это новые произведения в данном жанре, но и потому, что в них, на мой взгляд, очерчены некоторые важные стилистические тенденции литовской симфонической музыки.

Все перечисленные опусы отличаются явной программностью образов, что помогает слушателям заглянуть вглубь их этического и эстетического содержания. Так, трехчастная симфония «Rex» тесно связана с особенно дорогим для литовского народа и шороко известным в мире именем талантливого художника и композитора М. К. Чюрлениса. Сочинение посвящено его памяти и носит название самого внушительного из чюрленисовских живописных полотен³. Однако это не звуковая копия знаменитой картины. «Rex» Ю. Юозапайтиса — попытка передать впечатление от творчества М. К. Чюрлениса в целом. Симфония кажется «чюрленисовской» благодаря объемности звучания, своеобразному колористическому характеру. Но вместе с тем она и современна, поскольку полотна художника композитор уразумел по-своему и попытался взглянуть на них с позиций современного человека, познавшего тайны Вселенной.

Это индивидуальное отношение предопределило и творческую манеру Ю. Юозапайтиса в данном сочинении: он не фиксирует столь типичной для многих работ Чюрлениса антитезы добра и зла, но стремится подчеркнуть другую очень важную черту творческой и жизненной позиции выдающегося художника — единство земли и космоса, природы и человека, действительности и фантазии. Поэтому в симфонии отсутствуют яркие контрасты и острые коллизии: отдельные темы и части цикла дополняют друг друга. Песню вселенной, гармонию ее многообразия молодой композитор передает через лирико-эпическую призму. И еще одна знаменательная особенность: Rex — властелин трактуется не пантеистически, это — простой человек, хозяин полей и лесов Литвы, о чем свидетельствует соответствующий — лирико-эпический — характер образов. И в финале, наиболее важной части цикла доминируют народно-жанровые мотивы. При этом наряду со свойственными неоромантикам особенностями мышления (устремленностью развертывания одного «тематического эмбриона» к финалу) большую роль в симфонии играет характерная для современного искусства тембровая драматургия. Оркестр Ю. Юозапайтиса — красочный организм, в нем четко дифференцированы партии отдельных групп и отдельных инструментов, которые так полифонически объединяются, что создают однородное, по-малеровски величественное звучание. Немалую роль здесь играют и алеаторические и сонористические принципы. А постепенная интенсификация этих интонационных, тембро-фактурных пластов и внезапная смена алеаторических построений определенными ритмическими формулами (может быть влияние В. Лютославского) — важнейшие источники внутреннего течения музыки.

«Rex» — романтическая симфония, но качества этой романтичности во многом новы для литовской музыки. Лирика здесь отличается активностью, действенностью; в целом обе части воплощают одно светлое, приподнятое эмоциональное состояние и, дополняя друг друга, подчеркивают монументальность идейного замысла.

Симфония для голоса (баса) и камерного (струнного) оркестра «Homo sum» («Я — человек») А. Бражинскаса написана по одно-

_________

² Ю. Юозапайтис (род. в 1942 г.) окончил в 1969 году Вильнюсскую консерваторию по классу Ю. Юзелюнаса. Среди его произведений: Квинтет для духовых инструментов, Концерт для органа, струнных и литавр, Струнный квартет, Музыка для флейты, альта, виолончели и фортепиано; симфоническая поэма «Витражи», инструментальные опусы, песни.

³ «Величественная его (М. К. Чюрлениса. — Д. П.) картина «Rex» — гимн гармонии Вселенной, мифически и архитектонически цельный образ мироздания, одухотворение космоса, параллельно одухотворениям явлений и объектов земной природы». В. Ландсбергис. Соната весны. «Музыка». Л., 1971, с. 223.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Палионите

ОСВАИВАЯ НОВЫЙ ЖАНР

Содержание