Выпуск № 10 (443) | 1975

именной поэме выдающегося литовского советского поэта Ю. Марцинкявичюса. В ней в обобщенно-символической форме поэт страстно утверждает извечные и всеобщие идеи: человек обязан стремиться к добру, хотя бы и над головой его нависла «черная птица, как меч», хотя бы ему «голую спину полосовали злобные бичи необходимости»; человек должен бороться за добро, пока не взойдет солнце и пока «над серым пеплом, как надежда, не начнет подниматься трава». Стихи Ю. Марцинкявичюса привлекли композитора и тем, что в его образах, говоря словами литовского критика В. Арешки, «…объединяются земное бытие, миф, реальность и фантазия, лирика и патетика, открытые тезисы и философская метафора».

А. Бражинскас также не детализирует характер тем-«персонажей», а стремится воплотить впечатления от поэмы в целом. Музыка дополняет и развивает не столько эпическую, сколько лирическую сферу поэтического монолога. Она делает текст выпуклым, наполняет «открытые тезисы» и патетику простой человеческой теплотой. Лирика здесь светлая, активная, но сдержанная, в ней слышатся интонации радости, веры, протеста, а порой — тихой жалобы.

«Homo sum» и архитектонически соответствует тексту. Своим неконфликтным тематизмом и гомофонным складом она близка раннеклассическим образцам, а ее эмоциональная наполненность, подчеркнуто субъективный характер высказывания, даже процитированные интонации основной темы первой части Девятой симфонии Бетховена звучат как бы «от себя», позволяют отнести произведение к типу монологического симфонизма. С другой стороны, дифференцированность вокальной линии сближает его с камерными жанрами.

Симфония состоит из семи тесно связанных между собой частей, к тому же единство цикла подкреплено тематической аркой и реминисценциями отдельных мелодических и тональных факторов. Части не носят программных заголовков, между ними нет четких контрастов, неконфликтны они и внутри себя (отсутствуют яркие контрапунктические, фактурные сопоставления оркестрового многоголосия, выразительные средства вообще мало дифференцированы, поэтому незначительна и система взаимодействия деталей). Метод симфонической разработки произведения основан на тонких колебаниях «эмоциональной температуры» близких по характеру тем, а метаморфозы образов в значительной мере предопределены сюжетом поэмы.

Без сомнения, возможно и такое решение, однако мне кажется, на сей раз не все удалось талантливому музыканту. Углубившись в микродраматургию, А. Бражинскас допустил просчет в построении цикла в целом. И вот почему. Для исполнения почти всех частей «Homo sum» указана «attacca»: автор стремился к сквозному действию и дал обобщение в финале, повторив музыку из первой и пятой частей. Каждую из этих реминисценций он реализовал в трехчастной форме и таким образом как бы «замкнул» композицию, придав ей некоторую статичность. В результате симфония воспринимается как нечто, составленное из ряда законченных музыкальных картинок. Такое впечатление усилила и определенная логика расстановки кульминационных узлов. В каждой части периодически возникают эмоциональные вершины и все они достигаются аналогичным путем. В этой цепи вершин как бы растворяются важнейшие динамические точки (в данном случае кульминации третьей и четвертой частей), что в какой-то мере лишает произведение ясно выявленного рельефа развития.

Задумав программную симфонию, А. Бражинскас, подобно некоторым другим композиторам (например, И. Калныню), стремился к демократизации жанра. Стремление всегда актуальное, но отмеченные драматургические недостатки упрощают проблему, и в итоге от этой эмоциональной в целом и интересной партитуры остается противоречивое впечатление.

Иначе отражаются тенденции к демократичности жанра в посвященной 650-летию Вильнюса Симфонии Б. Кутавичюса⁴ для мужского ансамбля и большого симфонического состава. Здесь две части. В первой, интродукции, написанной на слова, заимствованные из «Хроники Быховца», хор повествует о предыстории города Вильнюса — о его возникновении, развитии. Во второй части, пассакалье, где используется текст из учебника «Ars et praxis musical» старейшего литовского музыканта-теоретика Ж. Ляуксминаса (1597–1670), прославляется музыка как искусство, которое во все времена занимало в жизни вильнюсцев важное место.

Необычно построение цикла Симфонии, но еще более своеобразна его драматургия. Прежде всего хор трактуется как инструмент оркестра, особая его группа. Сам по себе текст не играет значительной роли, куда важней

_________

⁴ Б. Кутавичюс (род. в 1932 г.) в 1964 году окончил Вильнюсскую консерваторию по классу А. Рачюнаса. Основные произведения: Концертино для фортепиано и струнного оркестра, Симфониетта, Поэма для виолончели и квинтета духовых инструментов, Соната для альта и фортепиано, вокальные циклы, инструментальные миниатюры.

складывающийся из слов и слогов метроритмический рисунок. Интродукция привлекает внимание своим активным пульсом; автор стремится осмыслить ретроспективные образы с точки зрения художника наших дней. Из алеаторических звучаний, словно из хаоса небытия, возникает тема и вскоре обретает динамику созидательного движения. Раскрашивая тему интонационно, фактурно, темброво, то переводя ее в новое качество, то вновь возвращая к первоисточнику, композитор четкими контурами воссоздает образный рельеф древней и всегда юной столицы Литвы. Драматургия части основана на противопоставлении чисто инструментальной темы и хорового ритмопласта — статически упрямого, малоподвижного. Пассакалья же состоит из трех самостоятельных звуковых слоев: остинатной линии контрабасов, основанной на ритмике литовской народной сутартине; самой мелодии сутартине «Выехал, ехал» (челеста) и хорала на латинском языке — своеобразном гимне в честь музыки. Эти три пласта то сходятся, то снова расходятся, параллельно и постепенно интенсифицируясь по принципу знаменитого «Болеро» Равеля. Эта последняя ассоциация, пожалуй, слишком явна и в некоторой степени снижает самобытность пассакальи.

В известной мере вызывает сомнение и музыкальная концепция целого. В симфонии очевидны широко развитые элементы полистилистики, притом обусловленной эстетическими приметами различных эпох. И вряд ли такая полистилистика, как бы ни были модифицированы традиции симфонизма, снимает задачи обобщения разнородного материала в финале произведения. Пассакалья явно не выполняет этой сложной функции. Симфония заканчивается, оставляя ощущение незавершенности, которое усугубляют слишком глубоко скрытые интонационные, ритмические и ладовые связи между частями. Но Б. Кутавичюс — яркий и опытный композитор. В данном случае он твердо отстаивает концепцию Симфонии и своеобразную структурную идею цикла. Это заслуживает внимания и порой допускается мысль, что таким решением, возможно, намечаются контуры нового типа образного строя.

Среди новых литовских партитур особняком стоит Симфония О. Балакаускаса⁵, из-за необычного тематического облика, оригинальности образных соотношений. Опорными точками для этого автора стали, с одной стороны, стилистические принципы французской «Шестерки», с другой — элементы нововенской школы. О. Балакаускас стремится подчинить их своим художественным задачам. Вот почему ощущаемые в его музыке конструктивистские тенденции почти нигде не подавляют эмоционально-человеческое начало. Не последнее место в образном строе сочинения занимают элементы иронии, сарказма, легкого юмора.

Симфония трехчастна и словно сцеплена из коротких, но четких мотивов, которые спаяны, между собой контрапунктическими средствами и составляют целостные «блоки». Обращает на себя внимание многослойность построений: здесь возникают и одновременно развиваются три-четыре образных пласта. Это предопределяет динамику мышления и подчеркивает текучесть всей мозаичной структуры.

Для многих крупных произведений литовских советских композиторов последних лет, в том числе для симфонических opus’ов Ю. Юозапайтиса, отчасти А. Бражинскаса и особенно О. Балакаускаса, характерен принцип монотематизма. В Симфонии последнего преобладают два начальных, ярко выраженных инструментальных мотива, построенных на интервалах секунды и септимы, а также броская ритмическая фигура. В ходе произведения они по-разному трансформируются — при помощи тех или иных приемов композиционной техники из них «извлекаются» многообразные эффекты.

Единству цикла способствует и определенный гармонический аккордовый строй симфонии: из двенадцатитоновой серии, которая проходит в третьей части, композитор формирует три гармонических комплекса, и, различным образом объединяя и группируя их, строит, красочные, порой острые вертикали других частей.

Для мышления авторов новых литовских симфоний характерны и линеарные тенденции. Особенно явственно представлены они в музыке Ю. Юозапайтиса и О. Балакаускаса. В результате складываются сложные, контрапунктически взаимодействующие пласты, способствующие сочности и полноте звучания.

После первой встречи с Симфонией О. Балакаускаса она может показаться некоторым слушателям слишком острой, может шокировать ее гротеск. Однако и ироническую улыбку и сатирические гримасы уравновешивает спокойная, добротная музыка, кое-где (особенно во второй части) погружающаяся в мир светлых раздумий.

Жизнь обогащает содержание симфоний и художественные формы его воплощения, однако национальная самобытность по-прежнему составляет важный показатель твор-

_________

⁵ О. Балакаускас (род. в 1937 г.) в 1969 году окончил Киевскую консерваторию по классу Б. Лятошинского. Наиболее значительные произведения: два струнных квартета, Сюита для струнных, сонаты для скрипки, фортепиано, органа, виолончели, инструментальные пьесы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание