гической точности — весь Лазарь Сарьян. Снова и снова понимаешь, на чем зиждется его нынешний авторитет и особая популярность, в частности среди молодежи, — популярность музыканта, человека, деятеля, ректора Ереванской консерватории.

Вот свидетельство одного из одареннейших его воспитанников — Тиграна Мансуряна: «Все без исключения молодые композиторы республики получили у Лазаря Сарьяна свою долю внимания и советов. Необыкновенно щедр он в выражении заботы и участия, в особенности в судьбе тех армянских музыкантов, которые стоят в преддверии мира искусства и которые более чем кто-либо нуждаются в правильном руководстве в момент формирования их индивидуальности» ¹.

...Далее беседа наша, естественно, течет уже по собственно «музыкальному руслу». Нет, специальных сочинений на военную тему Сарьян не писал.

— Хотя... Был один сверхпамятный день сорок третьего года. Должен сказать: весна на фронте всегда как-то особенно ощущалась, особенно остро, щемяще — это вам любой фронтовик скажет. Удивительно, кстати, выразил это Соловьев-Седой в своих «Соловьях»... Так вот, в тот день, о котором я говорю, знаете, «заворочалась» внутри музыкальная тема — не песня, а симфоническая мелодия. На закате, смотрим, со стороны солнца туча птиц показалась. Слушайте, вечером — откуда? Пока поняли, что это «юнкерсы» — с выключенными моторами! — какое-то время прошло. Такой бомбежки (а мы очередной мост охраняли и спасли его!) я за всю войну не запомню. Ну, мелодию пришлось, разумеется, «отложить»...

Он вспомнил о ней через пять лет после войны — в «Симфонической поэме», которую представил в качестве дипломной работы. Несовершенная по технике, в чем-то, может быть, наивная, она и сегодня дорога автору, — несомненно, той самой достоверностью переживаний, о которой он уже говорил. И еще был написанный в пятьдесят третьем году на стихи Арт. Погосяна вокально-симфонический цикл «День мира»; третья часть в нем также навеяна воспоминаниями о военной поре. Это, кажется, все, если говорить о прямых обращениях к данной теме. Но, конечно, огромный жизненный, боевой, солдатский опыт сложно растворен во всем творчестве, да и во всей личности Лазаря Сарьяна. В двух словах об этом не расскажешь: тут и разветвленная ассоциативность художественного мышления, и особое «равнение» на этические ценности бытия, и бескомпромиссное, честное мастерство, помноженное на врожденное чувство колорита. Сарьян — не любитель громких слов ни в жизни, ни в искусстве. Его камерные партитуры, «Симфоническое панно», «Симфонические картинки», Скрипичный концерт поражают другим — точным ощущением традиции, предельной выверенностью замысла и воплощения. Никогда ничего лишнего, никогда ничего «сказанного всуе»! Очень органичный и органичностью своей сильный художник. При всей простоте свойство это — редчайшее в искусстве. Оно подвластно только тому, кто подлинно постиг фольклор своего народа, художественную культуру своего народа. И других народов тоже — ведь в Московской консерватории армянский композитор обучался в классах Шостаковича и Кабалевского.

...В Ереване есть теперь улица Мартироса Сарьяна. Там музей — он открыт для всех. Там мастерская с недописанными, недоделанными работами — в нее пускают художников, искусствоведов, просто друзей. Там, на улице своего отца, в доме своего отца живет ветеран-фронтовик, композитор Лазарь Сарьян. Собирается ли он вернуться к военной теме?

— Представьте себе, сейчас как раз собираюсь. Не обязательно к юбилейной дате. Просто думаю о людях, с которыми свела война. Убежден, что это и самые обыкновенные, и самые необыкновенные люди. С одними я все эти годы неизменно встречаюсь, других уже давно нет на свете, о третьих мне ничего не известно — где они? живы ли? Вот об этих людях, об этих характерах думаю. Здесь нужна крупная форма. Не знаю, какой будет жанр, но форма должна быть крупная. Вы правильно заметили: я громких слов не терплю, даже боюсь их, — они, по-моему, унижают. Однако, какими словами ни говори, — мир-то эти люди спасли. А спасение мира — разве такая тема может устареть для художественного творчества? Никогда.

_________

¹ Т. Мансурян. Искусство радости. «Советская музыка», 1970, № 11.

Д. Костанов

Участник Великой Отечественной войны

О моем фронтовом друге

За успешные боевые действия по освобождению города Таганрога от немецко-фашистских захватчиков наша 130-я стрелковая дивизия получила наименование «Таганрогской». И в 30-ю годовщину освобождения города, в 1973 году, я, как один из участников этих боев, получил приглашение написать воспоминания.

Тут-то, впервые за долгие послевоенные годы, я хватился своего «военного архива» — записных книжек, тетрадей, разных документов, вырезок и номеров дивизионной газеты, в которой работал. Связки эти лежали у меня где-то в шкафу, заваленные другими материалами. Почему-то я всегда откладывал их просмотр. Вероятно, знал, что они взбудоражат меня, снова заставят пережить войну — то, что было запрятано в самых далеких уголках памяти. Но коли достал и развязал эти материалы — начал просматривать их, и перед мысленным взором заново встали боевые дни и фронтовые товарищи.

В одной из записных книжек я читаю:

«4 сентября 1943 года. Село Максимовка. Вот идут события! Таганрог, несколько дней тому назад считавшийся немцами неприступной крепостью, теперь стал далеким тылом. Наша дивизия стала "Таганрогской". С Костей входили в город в первых рядах. Но перед этим нашим войскам пришлось в течение трех суток вести беспрерывные упорные бои на его подступах. Подтянув резервы, артиллерию, шестиствольные минометы, немцы оказывали ожесточенное сопротивление. Самого большого напряжения бои достигли к вечеру 29 августа, не прекращались и ночью. А перед рассветом мы увидели знакомую картину: над смутными очертаниями далекого города запламенели всполохи пожаров. Это гитлеровцы начали обычное дело: уничтожение города. Но на этот раз враг не успел осуществить своего черного замысла — в четыре часа утра передовой полк штурмом овладел опорным пунктом противника и на его плечах ворвался на окраины города.

На побережье залива еще гремели разрывы бомб и снарядов, наши "илы" бомбили порт, откуда гитлеровцы в панике пытались улизнуть на катерах, еще в воздухе пахло гарью и пороховым дымом, а улицы заполнялись народом. Шли запыленные, мокрые от пота бойцы и командиры, катились машины и орудия, тарахтели повозки.

Из толпы выбегает старуха, бросается на шею старшему сержанту казаху Колбаеву, целует его погоны, гладит спину, из глаз ее катятся слезы.

— Не плачь, мамаша! Мы отплатим этим гадам!

Вдруг в шуме недалекого боя, в топоте и гвалте тысячной толпы зарождается стройный звук, он ширится, растет и выливается в знакомую с детства мелодию. Поет вся улица, весь город:

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов...

В 8 часов 30 минут утра 30 августа 1943 года Таганрог был освобожден нашими войсками».

Или другая запись:

«3 апреля 1944 года.

Мы уже на переформировке — впервые за все время существования дивизии. А воевали крепко и долго. За Николаев наша дивизия награждена орденом Суворова. Это уже второй орден. Первый — Боевого Красного Знамени — получили за освобождение Мариуполя. Радость испытываем такую, будто орден, полученный дивизией, — личная награда каждому. Ведь всю жизнь будем помнить и гордиться ее делами.

Сейчас мы с Костей пишем историю своего соединения. Сколько героев, событий, боев, трудностей! Сколько пролито крови и пота, сколько затрачено труда!»

В той же книжке, под датой «14 апреля 1944 года», такая запись:

«Костя читает "Фёлькише Беобахтер", вдруг смеется и начинает переводить глупейший, но смешной рассказ о том, как какой-то фриц позабыл дома кошелек и обнаружил это после того, как познакомился с дамой и пригласил ее в ресторан. Ему удалось удрать от дамы, и уехать домой на трамвае, но и тут он встретил свою избранницу...»

_________

Дмитрий Григорьевич Костанов — известный адыгейский прозаик, автор сборников рассказов «Две высоты», «Человек делает добро», романов «Слияние рек», «Белая кувшинка», «Мос Шовгенов», член Правления Союза писателей РСФСР. В годы войны Д. Костанов находился в рядах Действующей армии, прошел боевой путь от Астрахани до Берлина, имеет ряд боевых наград.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Костанов

О моем фронтовом друге

Содержание