ного, свидетельствующие о том, что в ГДР находят развитие не только традиции рабочего хорового движения XIX — XX веков, но и достижения профессиональной немецкой хоровой культуры. Этот прекрас

ный самодеятельный коллектив можно упрекнуть только в том, что порой в его исполнении боевых, революционных произведений ощущался некоторый

академический холодок. Дирижер и певцы были слишком «заняты» партитурой и партиями. Между исполнителями и слушателями не возникало непосредственных контактов: «температура» в зале не поднималась выше «теплой». Это, впрочем, можно сказать и о выступлелении молодежной певческой группы. Юные участники ее пока не обладают необходимым мастерством плакатности выражения. Порадовало то обстоятельство, что при аккомпанементе голоса певцов не заглушались, как это иной раз бывает, чудовищно гипертрофированным звучанием ударных. Хор и певческая группа дали представление о рядовых явлениях в рабочей художественной самодеятельности ГДР. Большое впечатление оставили два популярных автора-исполнителя политической песни из ФРГ — Фассия и уже упомянутый мною Дитер Зюверкрюп. Это подлинные мастера, владеющие словом, отличные певцы. В их исполнении все просто и внешне как будто бы буднично, однако это будни напряженной политической борьбы. Что-то в такой манере напоминает стиль Маяковского. Так, Фассия выходит на концертную эстраду в повседневном брючном костюме, будто на политическом митинге. От рабочего оратора ее отличает только гитара, на которой она себе аккомпанирует (Фассия поет и с инструментальным ансамблем). Столь же буднично появляется на эстраде Зюверкрюп. Он снимает пиджак, вешает его на спинку стула, закатывает рукава рубашки и начинает свое выступление. Он даже не поет, а речитирует, мастерски аккомпанируя себе на гитаре, речитирует с элементами талантливой импровизации, в которой огромную роль играют разговорные интонации. Фассия и Зюверкрюп поют о самых прозаических делах из жизни рабочих Западной Германии — о самовольном заселении бездомными рабочими семьями пустующих домов, о застройке боссом пустыря — места игр детей рабочей окраины, о росте цен, о Штраусе и Вилли Брандте, о Чили и Вьетнаме. Темы для творчества Зюверкрюпу во многом подсказывает его политическая деятельность коммуниста. На концерте он перемежает свои песни репликами и шутками, обращенными к аудитории, с которой вступает в теснейший контакт.

Среди участников конференции был распространен сборник «Политические песни-73,74», изданный западногерманским Рабочим обществом прогрессивного искусства. В сборнике более пятидесяти песен прогрессивных авторов ФРГ, в том числе и Зюверкрюпа (составитель и расшифровщик устного творчества Анна Мария Штерн). Второй вечер-концерт был посвящен песням узников фашистских концлагерей. Выступили талантливая

немецкая певица Лин Ялдати, проведшая немало лет в нацистских лагерях, и польский поэт и певец Александр Кулисевич, замечательный исполнитель «лагерного» фольклора. В его репертуаре есть и песни, сложенные русскими военнопленными в лагере в Заксенхаузене, в котором находился в заключении А. Кулисевич. Концерт этот оставил очень сильное впечатление. Гости конференции были приглашены на песенную встречу в «Oktoberklub» — клуб политической песни берлинской молодежи. В небольшом зале с маленькой эстрадой царила обстановка полной непринужденности и искреннего веселья. Стены расписаны политическими плакатами, выполненными самодеятельными художниками. Участники встречи сидели на полу, разостлав газеты. Гостям дали маленькие импровизированные табуретки — ящики для перевозки молока. Руководитель клуба тепло приветствовал гостей, после чего начался большой концерт. Несколько своих песен спел под собственный аккомпанемент на гитаре исполнитель рабочих песен Америки. Затем выступила певческая группа клуба. Начали с дальневосточной партизанской «По долинам и по взгорьям», которая исполнялась на немецком языке и с участием всего зала. Обратили на себя внимание костюмы самодеятельных артистов — подчеркнуто бытовые и небрежные, как бы нарочито снимающие торжественную атмосферу концерта. Далее последовала итальянская партизанская, припев которой «Чао, чао, чао», прихлопывая в ладоши, подхватывал весь зал, прекрасно импровизировавший многоголосие. Ансамбль пел очень хорошо, интонационно чисто и с большим артистизмом. Прозвучали также венгерская народная песня на венгерском языке, ирландская любовная песня «Мне сегодня снился сон». После четвертого Фестиваля политической песни (а он проводится в Берлине ежегодно) критика упрекнула «Oktoberklub» в недостаточном внимании к отечественному фольклору. И вот певческая группа специально подготовила немецкую народную песню XVIII века из собрания Штейница. Пели весело, словно импровизируя (но за этим крылась хорошо продуманная и мастерски выполненная режиссерская и ак

терская работа). Закончился вечер пением прощальной песни «Мы на земле, но нам светит звезда», опять же подхваченной всем залом. После окончания концерта у меня состоялся краткий, но серьезный разговор с одним из руководителей клуба, интересовавшимся нашим опытом сегодняшнего самодеятельного песенного творчества. Он высказал также пожелание, чтобы на фестивали политической песни в Берлине Советский Союз посылал не только профессиональных исполнителей, но и самодеятельные коллективы.

Действительно, сегодня необходимо уже устанавливать более тесные контакты между самодеятельностью различных социалистических стран. Наше посещение «Oktoberklub» .еще раз подтвердило эту

мысль.

137

Ю. Корев

НА V БЕРЛИНСКОМ БИЕННАЛЕ

Нынешней весной, идущей под знаком 30-летия Великой Победы советского народа над фашизмом, международный музыкальный фестиваль в Берлине отметил свою пятую годовщину. Это — не юбилей, конечно, просто один из этапов на пути в будущее, но о некоторых итогах и перспективах сказать уже можно... Возникший по инициативе Союза композиторов и музыковедов Германской Демократической Республики, берлинский «Musik-Biennale» сразу поставил задачей пропаганду творчества не только «своих» композиторов, но и коллег из братских социалистических государств, а также дружественных прогрессивных музыкантов капиталистических стран. Эту тенденцию — благородную, интернационалистскую по духу — нетрудно было проследить, анализируя и репертуар прошедших фестивалей, и их «кадровый состав». Так было и на нынешнем V Берлинском биеннале. О размахе его может свидетельствовать, прежде всего, то, что на протяжении десяти дней в различных аудиториях Берлина — в Staatsoper, в одном из залов Университета имени Гумбольдта, в театре, носящем имя Максима Горького, — прошло более двух с половиной десятков концертов, спектаклей, публичных прослушиваний. При этом программы концертов украшали имена виднейших ныне здравствующих композиторов из социалистических стран, начиная от «старейшин» — Д. Шостаковича, П. Дессау, Э. Г. Майера — и до представителей среднего и молодого поколений, таких, как В. Кучера и А. Арутюнян, Р. Щедрин и В. Казанджиев, Г. Кохан и Т. Мансурян, У. Циммерман и С. Слонимский, К. Пендерецкий и Г. Катцер, Г. Гурецкий и А. Аджемян. К тому же очень много сочинений исполнялось впервые, а число премьер, как мы знаем, обычно свидетельствует об авторитетности лю 'ого творческого форума. Видное место заняло в программах также творчество признанных классиков социалистического искусства — С. Прокофьева, Г. Эйслера, Л. Пипкова, Г. Галынина. Звучала музыка и ряда других крупнейших мастеров: среди них — великие венгры Б. Барток и 3. Кодай, а также О. Мессиан и А. Копленд, Б. Бриттен и Л. Ноно; представлены были и сочинения Б. Мартину, К. Нильсена, Э. Вареза, А. Шёнберга. Добавим к сказанному, что в биеннале участвовали замечательные исполнители: камерные ансамбли, дирижеры, солисты-инструменталисты и певцы... Все это определило широкий международный резонанс фестиваля, привлекло многочисленных гостей изза рубежа, придало ему статут настоящего праздника

- “ПН .4.4»- 1Г.ЭЦ демократического лтузыкального искусства.

138

Автору настоящей заметки довелось услышать и увидеть лишь часть, примерно одну треть, многочисленных концертных и театральных программ. Есте

ственно, я не могу сделать их сколько-нибудь полный обзор и ограничусь поэтому кратким рассказом о нескольких особенно запомнившихся музыкальных впечатлениях. Одно из них — заключительный концерт, в котором Берлинский симфонический оркестр выступал под управлением К. Зандерлинга. Программу открыла новая кантата Г. Кохана «Руки товарищей» для баритона с оркестром, написанная на стихи греческого поэта-антифашиста Иоанниса Ритсоса (солист В. Хаселеу). Сочинение это проникнуто гуманистическим пафосом, в нем — как вечно живой — ощущается дух антифашистского «рот-фронта». Вместе с тем, стихи написаны как бы от первого лица, в сугубо личной сложно-ассоциативной образной манёре. Соответственно с этим и в музыке, прежде всего в партии солирующего певца, применены самые различные приемы: в ней слышатся то патетическая приподнятость, звонкая ораторская речь, и тогда в памяти возникает образ пламенного трибуна Э. Буша, то тихое, словно интимное обращение к друзьям. «Кантата-плакат», «каитата-воззвание» и в то же время «тихая кантата» — так можно было бы определить характер музыки Кохана, имевшей успех у публики. Удивительной весенней свежестью, открытостью эмоционального тона и, наряду с этим, утонченной культурой чувства покорил юношеский Скрипичный концерт Б. Бриттена, и впрямь ассоциировавшийся порой этими своими чертами (как справедливо отмечено в печатной аннотации) с Первым концертом С. Прокофьева. Оркестр и здесь показал себя достойным партнером прославленной польской артистки В. Вилкомирской, поистине заворожившей аудиторию необыкновенным обаянием тембровой звукокрасочности, особой неповторимой прелестью живой речи, «дышащей» фразировки, горделивым изяществом, которые всегда отличали ее игру и которые так соответствовали романтически окрашенной партитуре Бриттена. Завершала концерт Пятнадцатая симфония Д. Шостаковича. Как и многие, вероятно, слушатели, эту премьеру я ожидал с особым интересом, так как, вопервых, мне было с чем сравнивать (еще свежи в памяти истолкования данного сочинения М. Шостаковичем, Г. Рождественским, Е. Светлановым), а во-вторых, хорошо известно, что К. Зандерлинг — один из наиболее своеобразных интерпретаторов музыки советского автора. Ожидания оправдались: дирижер продемонстрировал высокую культуру мышления, абсолютную точность в реализации своих художественных намерений. Пожалуй, на первом плане оказалась у него забота об архитектонической цельности, «выстроенности» партитуры. В этой связи обратили на себя внимание строжайшая градация соотношений динамических нюансов, предельная уравновешенность темпов, быть может, на мой слух, непривычно замедленных, сдержанных. Но в этом обнаружились и но