Выпуск № 5 (438) | 1975 - страница 44

госпиталях в Ижевске, Чебоксарах и других городах. В «биографию» театра вписаны также поездки на 2-й Прибалтийский, 1-й Белорусский, 4-й Украинский фронты. Запомнилась легендарная 16-я армия, где едва ли не все, начиная от командующего Ивана Христофоровича Баграмяна и кончая дневальным в роте, оказались страстными любителями русской песни. Фронт уходил все дальше на запад. Вместе с ним все дальше от Москвы уезжал наш Евгений Онегин, и действительно за Дунаем грустил и шутил наш Запорожец. Оперный фронтовой театр был уже широко известен. Среди зрителей мы счастливы были видеть прославленных наших военачальников — К. Рокоссовского, А. Еременко, П. Батова и И. Петрова и многих других воинов. На освобожденных землях Западной Украины и Чехословакии мы получили специальное разрешение командования на устройство дополнительных, платных спектаклей для населения. Как высшую награду расценили мы выпавшую на нашу долю возможность сразу же после падения Берлина сыграть оперный спектакль в присутствии генералитета и Маршала

М. Дамаева

Советского Союза Г. К. Жукова. В поверженном Берлине, рядом с неостывшими еще стволами орудий, звучала музыка Чайковского. Это ли не было торжеством нашей культуры? В такие минуты я вспоминал те суровые октябрьские дни 1941 года, когда на сцену Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко после очередного спектакля «Евгений Онегин» поднялись молодые ребята-сибиряки, впервые попавшие в столичный, да еще оперный театр. Взволнованно говорили они, что именно сегодня во время спектакля еще яснее поняли, почему советский народ не может допустить врага в Москву. Мы поняли, говорили они, что, отстаивая Москву, мы отстаиваем нашу культуру, нашего Пушкина, нашего Чайковского. Окидывая мысленным взором пути-дороги, пройденные фронтовыми театрами, их славные дела и вклад во всенародное дело победы над фашизмом, можно с уверенностью утверждать, что наши музы не молчали и тогда, когда грохотали пушки. Они активно боролись за победу, а значит, и за будущий мир! Так пусть же музы театра активно и вдохновенно борются и сегодня за светлые идеалы мира.

выхватить буквально из-под колес нашего грузовика, вспоминала о тех веселых и бесстрашных летчиках с «Дугласа», на котором мы летали осенью 1941-го, обслуживая летные части, о летчиках, погибших в том же 1941-м. Вспоминала ту белую похоронку на почти незнакомого бойца, которую принес мне однажды почтальон. Все родные и близкие бойца погибли, и он просил разрешения писать мне письма. Но успел написать лишь одно... Поезд грохотал на стыках рельсов и словно отстукивал то слово, что было главным для всех нас на протяжении почти полутора тысяч дней, — победить, победить, победить! По-разному виделся путь к победе в разные периоды войны. Сначала казалось, что война не может быть долгой, что уже осенью вновь торжественно засияет люстра Большого театра, мы вновь наденем балетные туфли и пачки, вновь настанет тот томительный и счастливый миг ожидания за кулисами начала спектакля... Лишь потом мы поняли, что победу придется добывать ценой огромных усилий, что не все из нас вновь переживут это счастье ожидания своего «выхода». К началу войны я уже имела десятилетний стаж работы в Большом театре, куда пришла

ДОРОГОЙ ПАМЯТИ

...Это было ровно тридцать лет назад. Весной 1945 года через еще дымящиеся руины Германии и Польши, через Белоруссию, белевшую свежестругаными избами, особенно приметными рядом с черными пятнами пожарищ, шел эшелон. Шел почти без остановок, буквально засыпанный цветами, которые бросали нам в открытые двери теплушек на каждом полустанке. Эшелон спешил в Москву на парад победителей; герои только что закончившейся войны, прошедшие с боями от Москвы до Берлина, были удостоены чести участвовать в этом параде. В последнем вагоне ехали артисты — певцы, музыканты, танцоры, тоже прошедшие сквозь всю войну, начавшие свой фронтовой путь в том страшном 1941 году. Поезд шел сквозь цветы и улыбки, а я вспоминала о светлоглазом молоденьком бой

це, что подорвался на гранате, которую успел

в 1931 году. Одной из первых вступила в комсомольскую организацию. Вместе с солистом оперной труппы С. Хромченко организовывала молодежь на комсомольские субботники и шефские концерты, в которых участвовали О. Лепешинская, С. Головкина, М. Боголюбская и другие. В 1939 году меня избрали депутатом райсовета Свердловского района Москвы. Общественная и творческая деятельность слились для меня в неразрывное целое; как и другие мои товарищи, я была увлечена идеями коммунистического воспитания советского народа, видела в этом основное свое призвание. В первые военные дни я, выполняя свои депутатские обязанности, дни и ночи проводила на эвакопункте в районе Миусской площади, организовывая отправку московских детей в восточные районы страны. Но однажды, в начале августа 1941 года, на эвакопункт прибежал мой коллега Борис Холфин и сказал, что завтра мы выезжаем на фронт с концертной бригадой. В составе ее — певцы Соломон Хромченко, Алексей Королев, чтецы Натан Эфрос и Петр Ярославцев, Мария Донская с куклой Андрюшкой, исполнители эстрадных миниатюр Людмила Домогацкая и Наум Тодес, баянист Петр Швец. Я и Холфин

Танцуют Марина Дамаева и Борис Холфин

должны были танцевать «Полянку» и «Яблочко». На другой день мы уже репетировали в вагоне, увозившем нас на запад. Первая «точка» — Гомель. В городе войск нет, концерт даем для ополченцев. Лица уверенные, ясные. И у нас ощущение, что война завершится стремительной победой! Но уже на следующий день — жуткая бомбежка. Город наполовину разрушен. Положение изменилось за несколько часов. Враг стремительно наступает. Нам выделили грузовик и выдали «вооружение» — одну гранату и одну винтовку. Вслед за войсками мы уходим в белорусские леса, как солдаты, выполняющие свой долг. Карта расположения войск меняется ежечасно, и подчас мы едем на нашем грузовике буквально наугад, рискуя оказаться на вражеских позициях. Живем очень трудно, ночуем в лесу, спим на земле, пьем болотную воду. Довольствия бригаде не выделили, и питаемся мы лишь в частях, куда приезжаем давать концерты. Случалось нам попадать в труднейшие, почти безвыходные ситуации. Так, в одной из деревень нас приняли за шпионов и едва не убили. Ненависть к захватчикам, жажда сопротивления были столь велики, что можно по

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание