ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

К итогам одной дискуссии

Среди материалов, опубликованных нашим журналом в 1972–1973 годах, внимание читателей, несомненно, привлекла дискуссия о советском интонационном строе¹. Вероятно, нет необходимости подробно напоминать ее содержание: времени с тех пор прошло немного, а суть возникшего спора достаточно отчетливо выявилась в состоявшемся обмене мнениями. Важно лишь подчеркнуть, что в самом ходе дискуссии высказанные вначале точки зрения существенно сблизились. Чтобы доказать это, процитируем по первому, основному пункту — сложился ли уже советский (Б. Ярустовский говорит: общесоветский) интонационный строй? — два фрагмента из двух выступлений:

1. «В последнем номере журнала “Советская музыка” за истекший (1972. — Журн.) год опубликована статья А. Сохора “Многонациональная, интернациональная”. В ней наряду с верными положениями о диалектической связи национального и интернационального есть два положения, с которыми трудно согласиться. Необходимо поспорить, ибо вопросы эти принципиальны. Первое утверждение автора касается советского интонационного строя: автор статьи полагает, что “представляются преждевременными утверждения, например, о том, что сложился некий единый интонационный строй советской музыки. Таких строев много, их столько, сколько имеется разных национальных культур в нашей стране”...»².

Здесь как будто намечается вполне четкая позиция: те, кто утверждает, что рано говорить о едином советском интонационном строе,— неправы; иначе говоря, не рано, наоборот, нужно говорить об общесоветском строе нашей музыки. Утверждению этой мысли, казалось, и посвящена «первая реплика» А. Сохору, о чем свидетельствует, кстати, и само заглавие полемической заметки Б. Ярустовского. Именно так, во всяком случае, поняли его многие наши читатели, в том числе музыканты, чьи мнения были высказаны представителям редакции устно — на общественных собраниях и в личных беседах.

Однако Б. Ярустовский, видимо, имел в виду нечто другое. Вот что пишет он во втором своем выступлении:

2. «...соглашаясь с А. Сохором по поводу того, что преждевременно говорить о едином строе советской музыки, будто бы заменившем строи национальных культур (это, видимо, дело далекого будущего), я, вместе с тем, ратовал за то, что наряду с существующими национальными интонационными строями, которых, как верно пишет А. Сохор, “столько, сколько имеется разных национальных культур в нашей стране”, рождается и общий — интернациональный интонационный строй, интонационный фонд, накапливающийся в результате творческого взаимодействия социалистических наций, возникающий в нашей живой художественной практике — при отражении того общего, что объединяет совет-

_________

¹ См.: А. Сохор. Многонациональная, интернациональная (1972, № 12); Б. Ярустовский. Есть советский интонационный строй! (1973, № 3); Т. Вызго. А может быть, не столь категорично? — М. Ройтерштейн. Спорить доказательно,— Б. Напреев. Слово в споре. — В. Ванслов. Суть проблемы и музыковедческая терминология. — А. Сохор. Единство и многообразие (1973, № 9); Б. Ярустовский. Ответ оппонентам (1973, № 11).

² Б. Ярустовский. Есть советский интонационный строй!

ских людей, весь советский народ». И дальше: — «...мы вправе говорить и об интонационной сфере советской музыки в целом, возможно даже — об ее интонационном строе, активно влияющем на отдельные национальные строи, активно взаимодействующем с ними»³.

Как видим, здесь перед нами существенно иной ход мысли: вместо возражения по поводу преждевременности утверждения единого (= общесоветского) интонационного строя — полное согласие с этим тезисом; вместо убежденного: «Есть советский интонационный строй!» — осторожное «возможно даже» и верное указание на то, что он только рождается, то есть постепенно складывается, формируется наряду с национальными интонационными строями.

Теперь обратимся к другому пункту спора — относительно национального и интернационального в области музыкальной формы и техники. «Должен признать, — говорит в этой связи А. Сохор, — что моя формулировка... не вполне точна. Лучше было бы говорить — как о вненациональной — только о технике, то есть о “наборе” формальных приемов и средств, а не о форме в целом, поскольку последняя действительно всегда (естественно, речь не о космополитических опусах “авангарда”!) национальна. Техника же обладает этим свойством лишь частично»⁴.

Итак, разногласия по существу затронутых проблем как будто сняты (в деталях расхождения всегда возможны), и это в принципе закономерно: в споре уточняются мысли, оттачиваются формулировки, проясняются точки зрения, о чем с неопровержимостью свидетельствуют и приведенные цитаты. На этом, как говорится, можно было бы поставить точку, если бы не одно серьезнейшее обстоятельство. Что же это за обстоятельство?

∗

Как известно, взаимодействие и взаимовлияние социалистических наций, в том числе в области культуры, — одна из существенных особенностей современной действительности. «Дальнейшее сближение наций и народностей нашей страны, — говорится в докладе “О пятидесятилетии Союза Советских Социалистических Республик”,— представляет собой объективный процесс. Партия против того, чтобы его искусственно форсировать, — в этом нет никакой нужды, этот процесс диктуется всем ходом нашей советской жизни. В то же время партия считает недопустимыми какие бы то ни было попытки сдерживать процесс сближения наций, под тем или иным предлогом чинить ему помехи, искусственно закреплять национальную обособленность, ибо это противоречило бы генеральному направлению развития нашего общества, интернационалистическим идеалам и идеологии коммунистов, интересам коммунистического строительства». Руководствуясь этими историческими положениями, советская эстетико-философская мысль на новом уровне обратилась к анализу нашей многонациональной культуры, обосновав тезис о ее общесоветских чертах и сторонах, обусловленных едиными духовными качествами строителей нового мира⁵.

Самый факт возникновения в это время и в этой атмосфере дискуссии о советском интонационном строе свидетельствует о социальной чуткости наших исследователей, стремящихся взять на вооружение, применить практически, на деле теоретические партийные тезисы. Но что же представляет собой сам интонационный строй, какие черты или стороны музыкальной культуры? Вот этот-то вопрос и остался открытым в нашей дискуссии.

В известной мере данное обстоятельство отражает терминологические трудности всякой гуманитарной науки. О них не без остроумия размышляет, в частности, известный французский исследователь Марк Блок в книге «Апология истории». Если о том или ином предмете спорит физик или химик, рассуждает автор, то всем понятно, что это за предмет, — скажем, вода, сера и т. д. Но когда спор ведут гуманитарии, то часто, прежде чем понять, кто прав, надо разобраться, о чем же, собственно, речь. Естественно поэтому, что музыканты, откликнувшиеся на реплику Б. Ярустовского, адресованную А. Сохору, прежде всего спрашивали: что же конкретно подразумевается под интонационным строем? Ведь категория эта — при всей ее «как будто бы» ясности — никогда не была сформулирована в музыковедческой науке.

«Иногда ставят знак равенства, — пишет, например, Т. Вызго, — между понятиями “интонационный строй” и “интонационный словарь”. Однако эти понятия не тождественны. Первое подразумевает отбор типичных интонаций, слитых в нечто цельное, второе — сумму как бы самостоятельно существующих интонаций, характерных для данной эпохи»⁶.

Иначе говоря, некий целостный «сквозной» интонационный пласт или отдельные типичные мелодические обороты?

Еще определенней формулирует центральный вопрос дискуссии В. Ванслов: «Насколь-

_________

³ Б. Ярустовский. Ответ оппонентам.

⁴ А. Сохор. Единство и многообразие.

⁵ См., напр., журнал «Коммунист», 1973, № 3, с. 57и дальше.

⁶ Т. Вызго. А может быть, не столь категорично?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

К итогам одной дискуссии

Содержание