Выпуск № 3 (424) | 1974 - страница 3

идейно-эстетического воспитания советских музыкантов, верных помощников партии. Ни одна страна в мире не имеет столь разветвленной и одновременно централизованной творческой системы, позволяющей сообща решать все насущные художественные задачи, направлять общий ход развития музыкального искусства. И не только собственно искусства. Союзы композиторов повсеместно поддерживают теснейшие контакты с филармониями, радио, телевидением, с многочисленными самодеятельными коллективами, со всеми организациями, призванными способствовать эстетическому просвещению трудящихся.

Как обычно, очередному съезду СК СССР предшествовали республиканские композиторские форумы. Надо отметить, что уровень их заметно вырос. Дискуссии на съездах все меньше напоминают «бухгалтерские отчеты» («за истекший период создано столько-то опер, кантат, ораторий» и т. д.), все острее звучит на них актуальная проблематика, связанная с широкой воспитательной ролью музыкального творчества. Отрадно, что советские композиторы и критики все активнее обсуждают и состояние массовых жанров, и «механизм» их пропаганды, и репертуар множества эстрадных коллективов, ибо все это имеет самое непосредственное отношение к важнейшей теме «музыка и общество».

И все же мы не можем, к сожалению, сказать, что выдвигаемые жизнью задачи в этой области уже решены. Со всей откровенностью, что называется — положа руку на сердце, давайте спросим самих себя: все ли мы делаем для нашего народа, для нашей публики, для нашего общества? Нет, далеко не все! В деятельности Союзов композиторов немало еще чисто корпоративных, если хотите — цеховых элементов. Само по себе это вполне понятно: специалисты любой отрасли обязаны быть высокими профессионалами, им необходимо систематически и серьезно обсуждать и свои, «внутренние» проблемы. Плох не сам этот факт; плохо то, что порой на нем и «замыкается» работа творческой организации. В таких случаях детально смакуются особенности нового сочинения (пусть даже очень хорошего), со страстью дебатируется план исполнения тех или иных пьес, а на той же улице в рабочей или студенческой аудитории некому прочесть лекцию о музыке, некому написать музыкальную телепередачу, нечего играть местному самодеятельному коллективу, нет статей по вопросам искусства в городской газете. Между тем все это — наше кровное дело. Ибо мы всегда обязаны помнить, что советские музыканты — это музыканты нового типа, для которых нет выше чести и большей радости, чем радость и честь служить своему народу.

«Сфера массового музыкального движения, — говорится в передовой «Правды» «Современность и музыка» (от 11 января 1974 г.), — должна быть предметом постоянного внимания органов культуры, композиторских организаций, всей общественности. Ведь именно здесь возникают многие из тех явлений, которые формируют наш музыкальный быт, эстетические вкусы и запросы людей, особенно молодежи».

Музыка и общество, музыканты и «служба массового музыкального быта» — вот одна из ведущих тем, которой будет посвящен наш V Всесоюзный съезд. Мы призваны поднять ее в государственном масштабе, отвлекшись от цеховых интересов, оставив обсуждение узкопрофессиональных проблем для специальных пленумов и собраний. Только тогда съезд из важного события в жизни Союза композиторов превратится в важное событие в жизни всего народа.

Мы должны, вооружившись самыми строгими критериями, посмотреть прежде всего на собственное творчество, в том числе в области массовых жанров: всегда ли оно адресовано истинным любителям прекрасного, не слишком ли много в нем явлений, рассчитанных лишь на близкую данному автору «фоносреду» либо бесплодно копирующих западные поп-стереотипы? Мы должны, далее, внимательно, если угодно, придирчиво проанализировать работу многочисленных каналов художественной пропаганды: всегда ли способствуют идущие по ним «потоки музыкальной информации» воспитанию и развитию многогранной человеческой личности или они иногда искажают, уродуют ее? Мы должны, наконец, вновь и со всей серьезностью посмотреть, как обстоит дело с освещением музыки в общей прессе: сдвинулось ли оно с мертвой точки в результате неоднократных соответствующих требований музыкальной общественности?

Я думаю, что, при всех позитивных переменах, у нас нет особых оснований для упоения успехами во всех этих областях, и на все три поставленных только что вопроса следует отвечать трезво, по-деловому, поддерживая все ценное, но и с полной непримиримостью к недостаткам.

Было бы, разумеется, неправильным делить всю создаваемую музыку на «подлинно глубокое творчество» и «обиходную массовую продукцию»; такое деление означало бы искажение самой сути ленинской позиции в искусстве, которое, как известно, — притом в своих вершинных проявлениях — принадлежит на-

роду. Все же следует напомнить, что мы уделяем непростительно мало внимания массовым, демократическим жанрам в собственном смысле слова. Хорошие, мелодически содержательные увертюры, поэмы, танцевальные сюиты, попурри, фантазии, серенады и т. д. — всего этого создается крайне недостаточно. Посмотрите, например, на программы праздничных вечеров. Я не говорю сейчас непосредственно о лирической эстрадной песне — наша критика в последнее время немало поработала в данной области, и ее удачи и беды ныне хорошо известны. Но что звучит из популярной инструментальной музыки, из чего состоит, так сказать, «среднее звено» между «голой эстрадой» и филармонической программой? Как правило, это пьесы сравнительно узкого круга авторов, да несколько фантазий на темы старых, едва ли не довоенных песен. Мало, очень мало! Я хотел бы призвать композиторов, наделенных острым «чувством популярной интонации», дать нашей эстраде высокий лирический репертуар, следуя заветам Шуберта, Чайковского, а может быть в чем-то и Иоганна Штрауса. Не пряной ванилью и протухшими консервами западного образца, а доброкачественной и разнообразной пищей должны мы «кормить» всех тех, кто захочет прийти в концертный зал, послушать радио- и телепередачу в надежде отдохнуть, улыбнуться, испытать радость. Большое это дело для композитора! Пусть он использует и модные ритмы, и терпкие тембры, и прихотливые ритмические рисунки, — лишь бы содержательной была мелодическая мысль, тогда все можно!

И уж забота наших помощников из пропагандирующих организаций — сделать так, чтобы все лучшее из репертуара подобного рода моментально (да, моментально!) становилось достоянием миллионов. С нашими-то возможностями не добиться этого!..

Я хочу напомнить читателям один случай из практики старейшего энтузиаста музыкального радиовещания, ныне уже, к сожалению, покойного М. А. Гринберга. Когда Матвей Блантер принес на радио «Катюшу», Гринберг немедленно вызвал Бунчикова и Нечаева, и на протяжении недели песня транслировалась несколько раз. Через неделю ее знали все — весь народ, вся страна. А ведь у нас сейчас бывает, что даже отличные вещи лежат чуть ли не долгими месяцами, дожидаясь удачной записи да «подходящего момента» для показа.

Да, приходится признать: радио, телевидению, фирме «Мелодия», журналу «Кругозор» все еще недостает должной оперативности, а главное — уменья безошибочно выбирать из множества сочинений популярного репертуара подлинно ценные, по-настоящему талантливые. Впрочем, это касается не только массовых жанров, но всей нашей музыки и музыкальной жизни страны. Если говорить о телевидении, то мне, в частности, представляется удачной передача, посвященная съезду Союза композиторов Грузии, показанная в конце минувшего года (и показанная, кстати, в хорошее время — в начале субботнего вечера). Деловая по тону, без мишуры ненужной рекламности, она позволила рельефно представить себе, в какой атмосфере проходил съезд, каковы были его наиболее показательные новинки, как они принимались публикой. Но съезд — все-таки событие в республике редкое, можно сказать — чрезвычайное. Хорошо бы мы почаще узнавали о делах и музыке наших коллег из таких вот спокойных, обстоятельных и в то же время по необходимости лаконичных передач. Увы, они бывают весьма нечасто; пока гораздо чаще мы видим во весь экран симпатичное личико популярной эстрадной певицы.

Вообще безмерное увлечение эстрадой все еще чувствуется в передачах ЦТ, хотя нельзя не признать, что в меньшей степени, чем 3–4 года назад. Здесь не место углубляться в этот вопрос, но все же позволю себе привести один пример. Масса людей с увлечением смотрит выпуски «Клуба кинопутешествий». Это естественно: каждому ли доводится повидать в жизни далекие страны, порой по-настоящему экзотические края? И что же? Порой бывает, что на экране — африканская деревня или место археологических раскопок с предметами древней утвари, а звучит какая-нибудь «среднеевропейская» эстрадная мелодия. Думаю, что, принимая подобные ленты к демонстрации, ЦТ должно более строго подходить к их звуковому оформлению...

Нужно ли специально говорить о колоссальной роли музыкальной науки и критики в деле эстетического воспитания трудящихся, в решении коренной проблемы нашего искусства «музыка и народ»? Как это ни парадоксально, нужно. И вот почему. У нас в последнее время сложилось какое-то странное положение. Если верить специалистам (а не верить им нельзя, потому что у нас превосходные специалисты), советская музыкальная наука семимильными шагами идет вперед, решая немало новых сложных проблем, осваивая новые методы исследования и т. д. Что же касается критики, то в целом она, как известно, при определенных успехах (отмеченных, кстати, и специальными премиями СК СССР, учрежденными после соответствующего Постановления ЦК КПСС), всегда отстает от жизни. Я хотел бы несколько остановиться на этом

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание