Выпуск № 3 (424) | 1974 - страница 4

вопросе и попытаться внести в него некоторую ясность.

Как-то негласно считается, что музыкальная наука оттачивает и совершенствует инструменты анализа, а уж применять их к жизни должна критика, то есть главным образом журналисты-публицисты. В такой точке зрения, несомненно, есть разумное зерно, но лишь зерно; в целом она представляется мне ограниченной. Кто и когда освободил науку, именно науку от исследования животрепещущих проблем сегодняшней музыкальной практики? Кто и когда освободил ее, в частности, от необходимости изучать важнейшие процессы взаимовлияния братских национальных культур, все те стилевые тенденции, которые так явственно проявляются на наших съездах и пленумах? Мне могут возразить, что наука не стоит в стороне от этих процессов, что в той или иной мере они находят отражение в работе не только публицистов, но и ученых. И это, конечно, верно. Однако в масштабах нашей культуры и в наше время бурного «кровообращения» в ней художественных идей и принципов такого отражения явно недостаточно.

Каждому понятно, что любая музыковедческая специальность имеет право на свой особый профиль. Но все-таки трудно согласиться с положением, при котором в десятках работ досконально изучаются, к примеру, черты стиля всех, даже малоизвестных сочинений Стравинского (спору нет — это был великий мастер!) и в то же время днем с огнем не сыщешь умных, проблемных исследований сложнейших творческих процессов, происходящих, допустим, в сегодняшней армянской, или молдавской, или эстонской музыке. Причем далеко не всегда подобное «стравиноведение» сопровождается подлинно острым аналитическим подходом к характерным явлениям художественной культуры XX века; большей частью это либо объективистское жизнеописание, либо «углекопное рытье» в узком тоннеле технологии (сказанное относится далеко не к одному Стравинскому). Трудно и нельзя согласиться с таким положением! Особенно когда речь идет о воспитании молодых специалистов. Посмотрите на содержание дипломных работ: процент советских тем в них еще катастрофически мал (даже творчество наших классиков — Прокофьева, Шостаковича, Хачатуряна исследуется все реже и реже). Подлинным бедствием стало массовое написание диссертаций молодыми людьми, которые почти ничего еще не сделали в искусстве — не опубликовали ни одной статьи на сколько-нибудь актуальную тему, не выступили ни на одном творческом собрании, не набрали ни жизненного опыта, ни художественного кругозора.

Для меня несомненно, что воспитывать молодого специалиста предпочтительней на материале живой музыкальной практики, с самого начала прививая ему вкус к общественно значимым сегодня творческим идеям. В этой и только в этой атмосфере могут рождаться настоящие ученые и критики, способные ориентироваться в современных художественных явлениях и оперативно откликаться на них.

Иногда говорят, что это задача специального семинара по критике. Это абсолютно ложная мысль. Критика формируют (или не формируют) вся обстановка, весь стиль обучения, вся атмосфера работы кафедр, особенно истории и теории музыки в наших музыкальных вузах. До тех пор, пока мы не поймем этого, и наша наука, и наша критика будут проявлять известную робость, даже трусливость в осознании и освещении особенностей и характера развития советских музыкальных культур.

Нелишне напомнить, что выдающиеся искусствоведы прошлого очень часто выступали и как ученые и как критики, почитая своей высшей задачей поддерживать истинно ценное в современном им искусстве, борясь с его издержками и ложными течениями. Собственно, так же формировались и многие наши музыковеды старшего поколения. Я не буду называть их имена — они общеизвестны. Но почему же ныне едва ли не все молодые специалисты, как правило, уже на студенческой скамье углубляются в «технологические тоннели» в надежде, что не они, а какие-то другие, неизвестно кем, когда и где воспитанные люди — некие критики — займутся большими проблемами современной музыкальной действительности, в том числе анализом массового песенного быта, театральной и киномузыки, деятельности соответствующих редакций радио и телевидения, концертной жизни, газетных рецензий? Разве каждая из этих проблем не может лечь в основу живой, действенно полезной дипломной или диссертационной работы?

С другой стороны, продолжает вызывать недоумение позиция наших массовых газет. Такие наши популярные, всеми любимые газеты, как «Литературная газета» или «Комсомольская правда», уделяют крайне мало внимания проблемам массового музыкального молодежного быта. Хотелось бы пожелать и «Советской культуре» проводить больше острых дискуссий (об этом справедливо шла речь на недавнем съезде СК РСФСР).

Я сравнительно подробно остановился на проблемах критики потому, что тема нашего

предстоящего всесоюзного съезда — подчеркну это еще раз — не будет академически замкнутой. Подсказанная потребностями жизни и обращенная к жизни, она обязывает каждого мыслящего музыканта занять активную позицию, подумать, чем конкретно он может способствовать приобщению все большего числа людей к настоящему искусству. В этом заключается одна из важных функций Союза композиторов в целом, музыковедов в частности. Ведь известно, что не звучащая, не воспринимаемая музыка мертва: самые прекрасные партитуры — ничто, пока они не услышаны людьми. Что же слушают сегодня люди, какая музыка их окружает, как она пропагандируется — все это не может быть нам безразличным. И я надеюсь, что съезд ответит на многие больные вопросы музыкального быта и художественной пропаганды, наметит конкретные пути улучшения этого важнейшего государственного дела.

«Партия, — говорится в Программе КПСС, — будет неустанно заботиться о расцвете литературы, искусства, культуры, о создании всех условий для наиболее полного проявления личных способностей каждого человека, об эстетическом воспитании всех трудящихся, формировании в народе высоких художественных вкусов и культурных навыков. Художественное начало еще более одухотворит труд, украсит быт и облагородит человека».

Одухотворить труд, украсить быт, облагородить человека... Я хотел бы обратить внимание на то, что понятия эти в Программе нашей партии предельно сближены, даны рядом. Точно так же, как расцвет литературы, искусства, культуры поставлен в прямую связь с необходимостью условий для полного проявления личных способностей каждого человека, с формированием высоких художественных вкусов народа в целом. То, о чем Маркс и Энгельс только мечтали; то, что Ленин определял как одну из исторических целей будущего, ныне зафиксировано деловым языком нашего Главного Партийного Документа. Зафиксировано как насущная практическая задача сегодняшнего дня. Решить ее нельзя без нас — композиторов, исполнителей, музыкальных ученых, критиков, без деятелей художественной пропаганды, без работников печати, радио, телевидения, без всей огромной армии советских музыкантов, преданно служащих своему народу. Пусть же талант наш, наши творческие силы будут отданы решению этой благородной задачи!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание