Выпуск № 3 (424) | 1974 - страница 8

будучи чутким музыкантом, обладающим каким-то особо естественным природным даром, он сообщает этой «аппликации» в финале национальные молдавские черты, трансформируя ее на общей моторно-токкатной основе. Полностью ли это убеждает? При подвижности, солнечной энергии ритма, фактурной броскости второй части, эмоционально насыщенной импровизации в стиле дойны, колористической детализации оркестра в третьей части, музыка финала все же показалась мне менее яркой: от нее ожидаешь нового качества, пусть, как задумано у композитора, нового качества моторности...

Заключая этот раздел, позволю себе два очень личных замечания.

Талант у Няги такой органичный, прямо-таки, природой благословенный! И поэтому от него особенно многого ждешь и с пристрастием следишь за его ростом — задачи, которые он ставит перед собой, всегда оригинальны, новы. Приходится признать, что иногда композитор как бы тормозит, сдерживает смелые порывы поисков. Но, может быть, это только кажется, а может быть, недостает еще профессиональной хватки в крупной форме и свободного владения ею?

У Ривилиса — в чем-то антипода Няги — другой тормоз. Он до тех пор, пока не изобретет какую-либо сложную конструктивную идею, за перо не возьмется. Отделывает каждую деталь. Все до мелочей продумано, взвешено, а естественного дыхания (иногда вдруг чем-то нарушаемого) не хватает, нормативность высказывания держит художника как бы в плену. (Скажем, в финале «Унисонов» слишком коротка реприза. Ривилис будто боится, что слушателю наскучит фигуративное движение, а здесь как раз и дать оркестру разыграться, расплясаться!..) Ему бы больше свободы, широты в замыслах и в их воплощении.

Молдавские композиторы, судя по концертам съезда, много пишут музыки популярной, легкой для восприятия и подготовленными, и неискушенными слушателями. Камерное творчество изобилует такого рода сочинениями. Тут и несложные инструментальные миниатюры, и непритязательная вокальная лирика, и доступные ансамблевые пьесы. Забота об интересах широкого слушателя заслуживает серьезной поддержки, тем более, что в этой области есть подлинные удачи. Отмечу инструментальные пьесы А. Муляра, «Забавные истории» 3. Ткач для кларнета и струнного квартета, цикл детских песен Б. Дубоссарского «Веселые картинки» на слова Р. Горской. В Лирической сонатине для гобоя или сюитах для квартета, для скрипки с фортепиано Муляр обращается к ладово-ритмическим особенностям фольклора, воспроизводит своеобразие народного инструментария и создает колористически остроумные жанровые акварели, отмеченные вкусом, обаянием.

С большим удовольствием и профессионалы, и любители музыки прослушали «Забавные истории» 3. Ткач — шесть пьес для кларнета и струнного квартета по мотивам рассказов Г. Георгиу. Каждой миниатюре предшествует эпиграф, где кратко, психологически точно, с мягким юмором обрисовано содержание, которое мы слышим затем «омузыкаленным». Композитор делает это мастерски; воплощая то или иное настроение, она тщательно оттачивает детали образа. Привлекает обращение к широкому кругу детских переживаний, театрально действенный их показ, богатая красочная палитра музыки, которой неизменно сопутствует юмор — тонкий или простодушный, задорный или грустноватый. Ткач щедро пользуется возможностями выбранного ансамбля, находя новые и интересные тембровые сочетания; уместны и многообразны звукоизобразительные эффекты.

«Веселые картинки» Б. Дубоссарского предназначены для самых маленьких. Детишкам понравится их яркая образность, игровые юмористические моменты. Такие песенки они могут сами и слушать, и воспроизводить.

К сожалению, забота о слушателе, о том, чтобы через искусство самых популярных жанров, но неизменно высокого качества, привести его к глубинам серьезного содержательного творчества, наблюдается у молдавских авторов не всегда. В иных произведениях — серость, безвкусие материала, академическая сухость, стереотипность развития, формальное использование фольклора и главное — такая устойчивая механическая традиционность, без намека на свежую художественную идею! Невольно испытываешь желание напомнить авторам мысль Родена: «Уважая традицию, умейте распознавать то вечно плодотворное, что она таит в себе...».

В вокальных произведениях слишком часто плохие, невыразительные тексты, бессодержательность которых обусловливает неиндивидуализированность партии солиста, безликость фортепианного сопровождения. Малоудачными мне представляются, в частности, романсы маститого А. Стырчи на слова поэтов союзных республик. Прежде всего, цикл неимоверно длинен и разностилен, ибо стихи, использованные в нем, очень неравноценны (наряду с Есениным, Гамзатовым, привлечены тексты откровенно слабые). Быть может, отчасти, по-

этому номера плохо сочетаются друг с другом, в результате, безусловно, страдает целое. В иных романсах слова кажутся распетыми формально, в других мешает чрезмерный пафос, не хватает авторского отношения к воплощаемому содержанию.

Прямо скажу, трудно и даже обидно было слушать мне (да и не только мне, если судить по отзывам некоторых коллег) Фортепианное трио С. Бузилы, совсем недавно принятого в члены молдавской творческой организации. Произведение не соответствует самым элементарным профессиональным требованиям. Тематический материал банален; шумно, лишено мысли его развитие. Этот пример — особый. И привела я его лишь потому, что Бузила — человек молодой, путь его в искусстве только начинается. Тем более важно с самого начала не утаивать от него его существенные просчеты, хотя и понятно, сколь тяжело выслушивать критику начинающему музыканту.

Неравномерность развития жанров — проблема, серьезная почти во всех республиках, хотя причины тому везде разные. В Молдавии — свой вариант проблемы. Симфонический жанр переживает расцвет. Это чаще всего «поле» для опробования новых художественных идей, вместе с тем «поле», которое дает хороший урожай. Не меньшие достижения в некоторых областях камерной музыки. Три квартета представил молдавский съезд на суд публики: С. Лобеля (№ 2), Г. Няги, молодого композитора В. Биткина и Квинтет 3. Ткач (с кларнетом). Не столько число их, но прежде всего качество говорит о прекрасной поре, переживаемой сейчас этим видом музыки: художественные индивидуальности авторов раскрылись здесь, пожалуй, с наибольшей полнотой. Но далеко не все жанры в республике находятся в таком положении.

Слушатели познакомились только с одной кантатой — «Моя Родина» С. Лунгула. Это непритязательная приятная музыка, нетрудная для воспроизведения, которая способна дать исполнителям хорошие навыки в овладении разной хоровой фактурой и пополнить соответствующий репертуар, в том числе и самодеятельных коллективов. Плохо обстоит дело с оперой и балетом, судя по тому, что на столь представительном смотре молдавского творчества музыкально-сценические жанры попросту отсутствовали. Кто более повинен в этом — сами композиторы или работники театра, судить трудно. Думаю, что и те, и другие, и, вероятно, Министерство культуры республики, которое должно содействовать дружбе творцов с реализующими их творения. Пора бы уже прийти к художественно-организационным соглашениям; в то, что пять лет лежит в театре опера Г. Няги «Барбу Лэутару», — с трудом верится...

Наверное, тенденция насыщать фольклорные мелодии эстрадными элементами в принципе возможна. Во всяком случае, она получает все большее распространение; тем важнее оценить результаты ее воплощения в творческой практике. Судя же по концерту народной музыки, где играл оркестр «Фолклор» (художественный руководитель Д. Блажин) и выступали многие ведущие эстрадные певцы республики, результаты эти пока не могут порадовать. Создалось впечатление, что в программе было мало подлинно народных образцов. Обработки на редкость однообразны, выполнены, как правило, формально, ординарно; аранжировщики выбрали самый легкий путь, стремясь подчеркнуть лишь самые внешние, броские черты народного мотива; к тому же, певцы страдали устойчивым слабоголосием и по манере исполнения мало чем отличались друг от друга. По меткому выражению В. Загорского (см. «Молдавскую беседу»), подобные ансамбли — «своего рода эстрадные надстройки на народной почве».

В итоге возникает странная, парадоксальная ситуация. Сильный отряд национальных композиторов, настоящих профессионалов, проводит интересные поиски, осваивая новые слои фольклора, давая им художественную жизнь в условиях нового творческого организма. Те же композиторы спокойно наблюдают (если даже неспокойно, то во всяком случае, видимо, пассивно) за тем, как масса слушателей — посетители концертов народной музыки — питается, главным образом, эрзацами. Но ведь так будет продолжаться до тех пор, пока сами художники не наведут порядок в своем «хозяйстве», пока они сами не покажут пример свежей, оригинальной обработки, не найдут способа контроля за репертуаром многочисленных ансамблей.

Особая и всегда животрепещущая тема — творческая смена. По ходу рассказа о съезде я уже немного касалась музыки молодых, ее достоинств и слабостей. Чего больше? Пока, несомненно, последних, и это не может не вызвать беспокойства и даже определенной тревоги. О. Негруца в своей Полифонической сюите для струнного квартета, В. Врабие в Сонате для фортепиано, А. Люксенбург и В. Фуксман в фортепианных пьесах словно бы сознательно отказались от дерзновений молодости, от поисков, которые для начинаю-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание