нии архаизмов, в том числе и забытых слов, в особой манере построения фраз и т. п.

Итак, Заринь-литератор все же неотделим от Зариня-композитора. С одной стороны, его литературные работы выросли из потребности в большей степени «конкретизировать» свой духовный мир, еще полнее выразить себя, свое отношение к жизни (точнее, как бы дополнить то, что подвластно музыке). С другой — литературное и музыкальное творчество развиваются параллельно, питаясь из одного источника, отталкиваясь от общих идей, предпосылок, но реализуя их своими средствами и языком. Так возникла «полифония» деятельности художника, причем отнюдь не «контрастная», а скорее «имитационная», моментами «подголосочная», добавив новые черты к, казалось бы, столь знакомому портрету...

В. Шарифова

Симфонический мугам

Творчество Ф. Амирова напоено живительными соками национального искусства. Музыка его привлекает внимание слушателей душевным здоровьем, оптимизмом мировосприятия, идущей от сердца искренностью высказывания, щедростью мелодизма, эмоциональной наполненностью.

Симфонический мугам «Гюлистан-Баяты-шираз» — третий опыт автора в данном жанре¹. И это не случайно. Мугам — богатейший по своим выразительным возможностям пласт народного песнетворчества. В нем с наибольшей полнотой отразилось своеобразие психологии народа, зрелость его художественного сознания, многокрасочность жизнеощущений.

По сути Амиров выступил в свое время как зачинатель нового жанрового направления в композиторском творчестве республики, направления, не имеющего аналога в мировом музыкальном искусстве. Показательно, что вслед за ним идеей симфонизации мугамов увлеклись и другие азербайджанские композиторы.

Почти четверть века отделяют «Гюлистан...» от двух первых опусов Амирова в данном жанре. Что побудило его сочинить еще один мугам? Видимо, определенную роль сыграл успех предыдущих опытов. Но были здесь, конечно, и более принципиальные соображения. В самом успехе его мугамов — а он был почти безоговорочным и у широкой публики, и среди авторитетных специалистов — композитор справедливо усмотрел признание одного из тех путей, по которым может развиваться национальное музыкальное искусство. Отсюда — уверенность в верности собственных поисков и вновь возникшее желание испробовать свои силы в этой сфере.

Прежде всего возникает естественный вопрос: является ли последний симфонический мугам Амирова простым повторением уже достигнутого ранее или представляет собой новую ступень в освоении и осмыслении народной традиции? Пытаясь ответить на этот вопрос, нужно подчеркнуть, что с самого начала композитор видел в традиции не омертвевшие каноны, но живую, вечно обновляющуюся ветвь народного творчества. Постигая выразительный смысл фольклорных напевов, он во многом усиливает их образно-эмоциональное содержание приемами профессионального искусства. Так, автор применяет средства контрастной и имитационной полифонии, обогащая одноголосный по своей природе жанр. Кроме того, уже в первых опытах этого рода Амиров убедительно использует в различных разделах композиции классические европейские двух- и трехчастные формы, а также рондо. Его симфонические мугамы, таким образом, — не стилизация, не любование архаикой фольклора, а творческое решение современной художественной задачи на материале народного искусства.

Однако если в «Шур» и «Кюрды-овшары» индивидуальность композитора еще как бы находится в подчинении у народной фантазии, то симфонизация в «Гюлистан-Баяты-шираз» выполнена на несколько ином, качественно более высоком уровне. В отличие от прежних своих опытов автор ставит здесь во главу угла принцип свободной интерпретации первоисточника — не столько перенесение композиционной схемы в точной последовательности развития, сколько передача общей эмоциональной атмосферы, мелодико-ритмического и психологического богатства мугамного мелоса.

Разумеется, Амиров сохраняет основной прием секвентно-вариационного развития и

_________

Шарифова Валида Шарифовна окончила в 1967 году бакинскую консерваторию как музыковед, в 1973 г. аспирантуру Московской консерватории. В настоящее время преподаватель музыкально-теоретических дисциплин в Азербайджанской консерватории.

¹ Известна счастливая концертная судьба двух первых симфонических мугамов Амирова — «Шур» и «Кюрды-овшары». Их исполнителями стали выдающиеся дирижеры современности, они звучали во многих странах мира, вызывая к себе неизменный интерес.

свободно-непринужденного движения тематизма; сохранен и принцип контрастного сопоставления — чередования песенно-танцевальных эпизодов с фрагментами собственно импровизационной манеры изложения. Однако и в те, и в другие автор вносит много свежего, индивидуального.

Другая особенность драматургии нового произведения заключается в том, что цитатные образцы мелоса зачастую представлены не в виде развернутых тем, как это бывало прежде, а в виде небольших тезисных набросков. Эскизно очерчивая тот или иной фольклорный материал, композитор стремится своеобразно развить его с помощью приемов мотивной разработки, средств динамического нагнетания. Этот принцип можно заметить и в построении темы первого рянга, и в возникающей, подобно реминисценции, народной танцевальной мелодии «Вагзалы-мирзаи», и в некоторых других моментах. Описанный метод заметно обогащает природу народного жанра, динамизирует его форму, вносит в него живые черты современности.

Впервые композитор трактует симфонический мугам не как чисто инструментальное произведение: в партитуру «Баяты-шираз» он вводит вокальную партию меццо-сопрано (центральный раздел). Привлечение голоса, с одной стороны, воскрешает традиции, сложившиеся в народном оригинале, а с другой — помогает постичь символический смысл, связанный с поэтическими источниками сочинения.

Мугам «Гюлистан-Баяты-шираз» навеян искусством великих восточных поэтов древности Саади и Хафиза. Об этом оповещает титульный лист, где строки посвящения предваряются строфами самих поэтов. Муза старинных мастеров, по-видимому, вдохновила композитора, предопределив образно-эмоциональный мир нового произведения². Можно указать и на более прямые связи: ведь поэты жили в Ширазе; приставка же «Гюлистан» совпадает с названием самого известного сочинения Саади³.

Если вспомнить, какое место занимала в восточной поэзии прошлого тема любви, естественно предположить, что женский голос призван олицетворить ее. Одновременно напрашивается аналогия с образом далекой возлюбленной, различными интерпретациями которого так богата европейская музыкальная классика. Чувство скорби, которым окрашен вокальный монолог, постепенно достигает большой экспрессии. Впрочем, голос используется в мугаме и в качестве дополнительной тембровой краски, обогащающей звучание оркестра. В целом вокализ способствует выразительности кульминационной зоны целого.

Из всего сказанного можно сделать вывод о наличии скрытой программности «Гюлистан-Баяты-шираз». Это черта также новая по сравнению с прежними симфоническими мугамами Амирова. Вместе с тем она подсказана природой жанрового первоисточника, в котором обычно используется поэтическое наследие национальных классиков.

Несмотря на многие отличия, качественно иной уровень, новое произведение Амирова не утрачивает преемственной связи с принципами и особенностями построения своих прямых предшественников (дулогия «Шур» и «Кюрды-овшары»). Это относится в первую очередь к медленному вступлению повествовательного характера, как бы издалека вводящему в музыкальный мир мугама. Композитор использовал здесь переработанную инструментальную мелодию, услышанную им от народных исполнителей в годы юности. В глубоких басах солирующих контрабасов, словно голос седой древности, зарождается начальный образ. Эта тема — своего рода эпиграф, предваряющий повествование.

Исходное тематическое зерно (раскачивающаяся квартовая интонация-зов) сменяется плавным нисходящим мелодическим оборотом, опевающим тона лада, — прием, характерный для развертывания мугамного мелоса. Своеобразно пересекаются здесь эпическая величавость и раздумье, суровость духа и таинственность, сопутствующая «преданьям старины глубокой»:

Прим. 1

Композитор не торопится «бросить» мелодию, дает контрабасам возможность допеть ее до конца, ясно выразить заключенную в ней мысль. Это становится особенно очевидным по контрасту со следующим разделом, где тезисно изложена тема народного рянга.

Свобода интерпретации мугама сказалась в выборе тематизма традиционных разделов цикла — рянгов и теснифов. Амиров расширя-

_________

² Возможно, имело значение и посещение им мест захоронения Саади и Хафиза.

³«Гюлистан» в переводе означает «райский сад», «цветник». По словам Амирова, с этим образом, шире — с образом весны связывается в его представлении эмоциональная атмосфера мугама.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Шарифова

Симфонический мугам

Прим. 1

Содержание