В концертных залах

ЧЕТЫРЕ КОНЦЕРТА «КОНДРАШИНЦЕВ»

При всем жанровом многообразии столичной музыкальной жизни основу ее составляют концерты ведущих симфонических коллективов. О четырех программах Симфонического оркестра Московской филармонии, которые провел его художественный руководитель и главный дирижер К. Кондрашин в марте текущего года, и пойдет речь.

Говоря об оркестре МГФ, нелишне будет обратиться к сравнительно недавнему прошлому и вспомнить о том, как, будучи преобразованным из оркестра Радио в филармонический, он быстро занял заметное место в музыкальной жизни страны. В творческом становлении коллектива большую роль сыграли один из первых его главных дирижеров С. Самосуд, а также руководители филармонии М. Гринберг и М. Белоцерковский.

Но первоклассным интерпретатором огромного числа музыкальных произведений самых разных стилей и жанров оркестр сделался после того, как за его пульт встал К. Кондрашин. Все успехи коллектива в последние годы, в частности признание зарубежных слушателей, настолько тесно связаны с именем его руководителя, что оркестр с полным основанием называют «кондрашинским».

Уже одно перечисление авторов, чьи сочинения вошли в рецензируемые программы, — Лист и Брамс, Чайковский и Римский-Корсаков, Глазунов и Скрябин, Шостакович, Прокофьев и Стравинский — дает представление о широте интересов дирижера. При этом прозвучали далеко не самые «репертуарные» произведения названных авторов. Исполнение такого монументального симфонического полотна, как дилогия «Предварительное действо» А. Скрябина — А. Немтина, было «мировой» премьерой, а Симфония в трех частях Стравинского — премьерой для оркестра.

«Мгновенья пыл рождает личность,
Лучит пространства глубину,
Мирами дышит бесконечность,
Объяли звоны тишину...»

Этот эпиграф предпослан первой части дилогии. Московский композитор и музыковед А. Немтин поставил перед собой задачу воссоздать незавершенное Скрябиным «Предварительное действо». «Вы будете жить всеми ощущениями — гармонией звуков, гармонией цветов, гармонией запахов...» — говорил Скрябин. Он представлял себе «Предварительное действо» как синтез музыки, слова, жеста, танца... Он искренно верил в действенность синтетического искусства, ожидая от него некоего «просветляющего» воздействия на исполнителей и слушателей. К сожалению, неожиданная смерть композитора помешала ему завершить свой грандиозный замысел.

А. Немтин посвятил работе над его воссозданием около трех лет. Этот труд, без сомнения, можно назвать творческим подвигом. Сохранившиеся пятьдесят три страницы музыкальных эскизов и законченный вчерне текст не давали возможности восстановить замысел Скрябина в полном масштабе. Т. Шаборкина и Л. Семенова в аннотации к программе концерта пишут: «В 1972 году А. Немтин закончил первую часть "Предварительного действа". Это сочинение — не стилизация под музыку Скрябина и не обработка (ибо таковое сочинение не написано хотя бы частично Скрябиным), — но воссоздание законченного по форме произведения, целиком соответствующего духу творений позднего периода Скрябина. Оно создано на основании имеющихся эскизов — тематических зерен, при использовании конструкции и образного мышления других скрябинских сочинений, а также его цветовой теории».

Первая часть (над второй частью

А. Немтин продолжает работать в настоящее время) написана для большого симфонического оркестра, фортепиано, органа, хора и «световой клавиатуры». К сожалению, в рецензируемом концерте «световая» часть партитуры была опущена (видимо, по техническим причинам).

Перед дирижером и оркестром (хор в первой части использован лишь в самом ее конце) стояли задачи необычной сложности. Масштаб произведения, идущего без перерыва около пятидесяти минут, потребовал точного ощущения формы, достаточно расплывчатой самой по себе, а также тщательной выверенности соотношений звучностей и тембров в грандиозных напластованиях скрябинских кульминаций.

Дирижерское credo Кондрашина, при всех возможных нюансах, основывается прежде всего на строго интеллектуальном подходе к исполняемому произведению. Могут спросить: комплимент ли это, поскольку речь идет об исполнении, скажем, Скрябина или Чайковского, композиторов, чьи творения глубоко эмоциональны по самой своей сути? Я склонен считать, что именно такое отношение к Чайковскому и Скрябину дает возможность восстановить подлинный дух их музыки, более всего пострадавшей от дирижеров «средней руки». В силу своей кажущейся эмоциональной открытости, обнаженности она «провоцировала», если так можно сказать, многие поколения исполнителей на все большее и большее подчеркивание в ней своих наиболее внешних граней. Не потому ли на конкурсах дирижеров Чайковский остается камнем преткновения для многих несомненно одаренных музыкантов, которые куда более уверенно чувствуют себя, к примеру, в сочинениях Бетховена и Стравинского?

В интерпретации первой части «Предварительного действа» Скрябина — Немтина Кондрашин сумел преодолеть неизбежную, казалось бы, фрагментарность формы. Организующая воля дирижера и его безупречное ощущение целого, точно рассчитанные кульминации и огромная амплитуда звучания оркестровых групп позволили ему добиться главного — первое исполнение не только стало событием для музыкальной общественности, но и дало все основания надеяться на полноправную дальнейшую жизнь на эстраде этого монументального сочинения.

Нельзя не отметить исполнителя фортепианной партии в «Предварительном действе» А. Любимова, тем более, что роль фортепиано как некоего связующего и цементирующего элемента, особенно на «стыках» формы, здесь очень и очень существенна. Игра пианиста отличалась безупречным вкусом, стилистической четкостью и поистине великолепным виртуозным мастерством.

...Вторая сюита Чайковского — сочинение нечасто появляющееся в концертных программах. В первой части («Игра звуков»), построенной на чередовании контрастирующих тем, на «игре» оркестровыми тембрами, особенно тепло и красиво звучали струнные. Надо сказать, за последние год-два струнная группа «кондрашинцев» сделала резкий качественный скачок. Во многом это связано с приходом в оркестр превосходного музыканта В. Жука, концертмейстера и по призванию, и, если так можно сказать, по праву наследства (музыканты прекрасно помнят его отца — И. Жука, бывшего в течение десятков лет концертмейстером оркестров Большого театра и Государственного симфонического). Совсем недавно примеру В. Жука последовал еще один из лучших наших скрипачей-солистов — В. Данченко. Теперь «кондрашинский» оркестр располагает первым пультом высшего класса. Причем оба музыканта продолжают интенсивную сольную деятельность, и оркестр вместе с его художественным руководителем всячески идет им в этом навстречу. Вот и один из путей решения наболевшей проблемы: как использовать растущую с каждым годом «армию» солистов-лауреатов, от обилия которых «задыхаются» наши концертные организации. Надо надеяться, что данный пример заставит задуматься многих дипломированных исполнителей, и «проблема» наилучшего использования их сил сдвинется, наконец, с мертвой точки.

Я уже говорил о том, что некоторые особенности дирижерского дара Кондрашина помогают ему преодолевать «искушения», возникающие при обращении к музыке Чайковского. В то же время сдержанность и расчет ни в коей мере не подавляют живых человеческих эмоций, которыми был, например, пронизан Вальс из Второй сюиты. Многочисленные темповые отклонения, придающие музыке Вальса черты импровизационности, изысканности, дирижер передал с тонким вкусом, без малейшего налета сентиментальности. Говоря о блестяще инструментованном «Юмористическом скерцо» с разухабистыми гармониками, не могу не отметить отличное звучание и уверенную игру (впрочем, это можно сказать и о других программах) группы валторн, которые возглавил недавно вернувшийся в оркестр превосходный музыкант Ю. Степанов.

Спокойствие, безмятежность настроения колыбельной в «Сне ребенка» и захватывающее дух неистовство последней части — «Дикой пляски» произвели большое впечатление, и в целом сюита имела заслуженный успех.

В одном из рецензируемых концертов была исполнена еще одна симфоническая сюита, вершина оркестрового творчества Римского-Корсакова — «Шехеразада». В последние годы она достаточно редко звучала в концертах и, надо сказать, подобное обстоятельство положительно сказалось и на реакции публики, и, что самое главное, на свежести и непосредственности, с которой играл «Шехеразаду» оркестр. Право, может быть стоит нашим музыкальным руководителям при составлении абонементных программ задуматься над тем, какую медвежью услугу мы оказываем подчас прекрасной му-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

ЧЕТЫРЕ КОНЦЕРТА «КОНДРАШИНЦЕВ»

Содержание