Выпуск № 8 (417) | 1973 - страница 70

(продолжение «Молодежь и музыка в сегодняшнем мире»)

ется, такого противопоставления не может быть в социалистических странах.

Различно и взаимодействие молодежной музыки с национальными музыкальными традициями. К примеру, для некоторых стран (Венгрия, Югославия) типично использование элементов фольклора — в виде мелодических оборотов, текстов, характерных инструментов, в иных государствах такого явления не наблюдается.

Не существует, впрочем, сегодня, подчас даже в рамках одной капиталистической страны, и единого стиля молодежной музыки. Так, виденный нами в Вене кинофильм «Вудсток» — репортаж о грандиозном фестивале молодежной музыки в США — показал самые ее различные виды и типы: от песен в исполнении Джоан Баэз до ритмических танцевальных «поп»-групп.

Но есть у музыки молодых и некоторые общие отличительные черты. Это, как отмечали многие выступавшие на симпозиуме, высокий уровень громкости исполнения и увлечение электромузыкальными инструментами, а также, что не менее существенно, особый, подчеркнуто активный тип ее восприятия аудиторией; обязательное «включение» слушателя в «музыкальное действо».

Согласно одной точке зрения, громкость звучания — следствие общего высокого звукового уровня среды, которая окружает современного человека; согласно другой — громкость используется здесь в качестве сильнодействующего средства, отчасти компенсирующего бедность музыкального содержания, и, главное, побуждающего к активному сопереживанию в виде выкриков, телодвижений. Она сплачивает музыкантов и слушателей, создавая между ними и окружающей средой некую преграду, возникает своего рода «акустическое убежище» (К. Блаукопф). Такого рода тесная связь музыкантов и слушателей представляется чрезвычайно характерной для рассматриваемого типа музыки.

Одним из средств создания своего особого звукового мира служит музыкальная электроаппаратура, находящаяся на вооружении большинства современных молодежных исполнительских групп. С ее помощью достигается не только упомянутая сверхгромкость, но и деформация тембра инструментов.

Оживленная дискуссия на симпозиуме проходила по поводу содержания понятий «поп»-музыка, «бит»-музыка, «рок»-музыка, вошедших в широкий обиход за рубежом (шутка А. Сохора, перефразировавшего извест-

(продолжение От «редакции»)

но ориентирована на «суперлегкость» восприятия: чтобы, усвоить, принять как «свою» эту формульность, не требуется никакой культуры слушания и никакого ценностного понимания музыки, — то и другое является лишь досадной помехой «поп»-аудитории. В соответствии с этим чрезвычайно важно определить, каким целям и социальному слою музыка служит. В зависимости от этого самые простейшие интонационно-ритмические формулы, особенно если они основываются на своеобразном фольклоре той или иной страны, могут быть действенным средством борьбы против расовой дискриминации или преступной военщины, и, напротив, взятые на вооружение империалистическими концернами, нести совершенно иные, — разрушительные функции, — разрушительные в первую очередь по отношению к национальной культуре народов, к их гуманистическому наследию. В последнем случае функция «now»-искусства — активно способствовать духовному одичанию масс, что является характернейшей приметой буржуазной массовой культуры, неспособной сегодня пробудить у молодежи веру в какие-либо гуманистические идеалы. И это — не только с позиций нашей великой программы воспитания гармонически развитой человеческой личности. Это понимает прогрессивная общественность во всем мире.

Наш журнал неоднократно обращался к проблемам массовой культуры в целом, к «поп»-музыке — в частности. Из сравнительно недавних выступлений напомним об открытом письме Пита Сигера «Всемирный потоп «поп»-музыки» с послесловием Г. Шнеерсона (см.: «Советская музыка», 1972, № 2), где сформулированы некоторые принципиально важные положения. В публикуемых ниже материалах мы возвращаемся к этой теме и предоставляем слово вышеупомянутому Ребстоку и советским музыковедам Э. Алексееву и Г. Головинскому, побывавшим на конгрессе в Вене, посвященном проблеме молодежной музыки. Симптоматично, что в среде прогрессивных западных музыкантов идет активный процесс критического осмысления « поп»-музыки. В этом плане весьма примечательна статья А. Ребстока. Читателям также будет интересно познакомиться с выступлениями социологов разных стран на упомянутом конгрессе. Круг вопросов, затронутых в дискуссии, противоречивые и порой взаимоисключающие высказывания свидетельствуют прежде всего о том, что не выработана научная позиция и методология исследования этого явления и что практика намного опережает теоретическую разработку вопросов, связанных с «поп»-музыкой.

Настоящий материал — своеобразный репортаж с конгресса — информирует о том, в каком направлении ведется работа в области определения сущности и задач «молодежной музыки». Разумеется, редакция не ограничится этими публикациями, отнюдь не исчерпывающими сложность охарактеризованной проблематики, и будет и в дальнейшем печатать материалы по этой теме.

(продолжение «Молодежь и музыка в сегодняшнем мире»)

ную фразу Шекспира «Быть или не быть» в «То beat or not to beat» («Бит или не бит») оказалась здесь как нельзя более к месту). Действительно, надо отметить, что определения эти во многих докладах и выступлениях никак не разграничивались между собой и употреблялись зачастую в качестве синонимов (например, «поп»-или «бит»-музыка). Между тем, как нам представляется, речь здесь должна идти о разных сторонах одного и того же сложного музыкального явления. Определения «бит» и «рок» скорее указывают на стилистические его черты, в то время как название «поп» свидетельствует о социальной функции данного вида музыки в соотношении ее с другими типами музыкального «производства» и «потребления». В дискуссии совершенно правильно отмечалось, что «поп»-музыка не может быть понята лишь с чисто музыкальных позиций, она тесно связана с определенными социальными явлениями, характерными для части молодежи капиталистического Запада.

Именно этот социальный момент отличает данное явление от таких понятий, как «легкая музыка», «популярная музыка».

В ряде докладов содержались примечательные наблюдения над молодежной музыкой иных капиталистических стран и над ролью, которую она играет в различных внутренних общественных «молодежных структурах». Так, например, Поль Виллис (Великобритания) исследовал две специфические молодежные группы — «рокеров» (мотоциклистов) и «хиппи». Стремясь полнее постичь их образ мыслей, отношение к окружающему миру, он — как этнограф — жил в каждой из этих групп по три месяца. Виллис установил прямую зависимость между стилем жизни, идеалами группы и ее музыкальными симпатиями. «Рокеры» любят ранний рок-н-ролл, певцов типа Элвиса Пресли. Громкий и быстрый ритмический «рок» дает им ощущения, сходные с теми, что порождаются стремительной мотоциклетной ездой, олицетворяющей для них мужское начало и агрессивность.

«Хиппи» с их желанием отключиться от реальной действительности, уйти в мир абстракций или иллюзий предпочитают музыку совсем иного плана, способствующую успокоению, подобно наркотикам.

По мнению Жаклин де Клерк (Бельгия), «хиппи» видят в музыке, напротив, возможность не только снять напряжение, но и установить контакты между людьми, преодолеть свойственный западной культуре индивидуализм.

В Финляндии, рассказал Маури Нумминен, увлечение «поп»-музыкой началось в середине 60-х годов и проходило весьма своеобразно. Различные исполнительские группы перекладывали на музыку левые политические тексты, философские трактаты; одновременно обрабатывали и классические произведения.

Однако исследователь отмечает, что «поп»-музыка пользуется горячей любовью только у молодежи городов, сельские жители отдают предпочтение традиционному финскому танго, в котором заметны стилистические воздействия русского романса.

Результаты обстоятельного и многостороннего исследования в области зарождения массовых музыкальных предпочтений («Популярность в музыке») представил на симпозиуме западногерманский ученый Герман Рауэ. В частности, исследователь выявил определенные связи между содержанием произведений, пользующихся популярностью (их ритмом, мелодической линией, последовательностью гармоний), и поведением слушателя.

Иная картина структуры музыкальных вкусов молодежи и динамики их развития выявилась в выступлениях представителей социалистических стран.

Так, по сообщению Януша Урбанского, в Польше молодежные музыкальные группы получают общественную и государственную поддержку, объединяясь под эгидой Федерации польского джаза, куда входят и ансамбли импровизационного «бита», блюза, «рок»-оперы. (Докладчик рассказал о недавно созданной в Польше «рок»-опере «Голая правда», поставленной в 1972 году в Гданьске.) Участников молодежных ансамблей отличает очень высокая профессиональная подготовка — иначе невозможно добиться успеха у требовательной аудитории, (Польша — едва ли не единственная страна, где требуется сдать экзамен для того, чтобы получить право на публичное выступление.) Причем вкусы молодежи за последнее время заметно меняются; на смену «жесткому биту» приходит «сладкий бит» (Sweet-Beat), с его мелодичностью, умеренностью темпа, негромкой звучностью.

Музыковеды из Чехословакии Милан Шимек и Иржи Вислоужил, ссылаясь на свои наблюдения, утверждали, что увлечение молодежи «своей» музыкой никак не разрушает ее прочно сложившегося интереса к классическому наследию. Чешские коллеги, а также болгарский исследователь Евгений Павлов установили любопытный факт: из всех средств массовой коммуникации молодежь предпочитает сегодня музыку в записи (а не по радио, и тем более не по телевидению).

По мнению группы венгерских исследователей, молодежная музыка находится как бы на границе между двумя областями музыкальных пристрастий: ее любят и те молодые, которые интересуются Бетховеном, и те, которые отвергают его.

Конрад Ниман (ГДР), говоря о вкусах молодежи, особо подчеркнул роль социалистического государства в их формировании. Вот некоторые статистические данные из его доклада.

Соотношение выпускаемых в ГДР грампластинок с записью серьезной и легкой музыки составляет сейчас 2:3, то есть 40% и 60% (по данным западногерманской печати, соответствующее соотношение в ФРГ — 10% и 90%). Успешно выдерживают конкуренцию с продукцией модных эстрадных певцов записи не только популярных оперных хоров (их было продано 182 тысячи экземпляров) или Kleine Nachtmusik Моцарта, но и Девятой симфонии Бетховена (146 тысяч), его же Пятой (126 тысяч), Первого фортепианного концерта Чайковского (101 тысяча), Forellen — квинтета Шуберта (98 тысяч). Общий тираж распроданных пластинок с

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание