Выступая первым исполнителем выдающихся произведений русских композиторов, Блуменфельд никогда не думал о собственном успехе. Он принадлежал к музыкальным деятелям, подчиняющим свою жизнь и творчество пропаганде отечественного искусства. К нему с полным правом можно отнести слова Э. Изаи об общественной и просветительской роли музыканта-исполнителя: «Разве не является одной из глубоких радостей артиста-интерпретатора посвятить свой талант и авторитет популяризации значительных новых и неизвестных произведений? Предлагая суждению публики и критики неизвестное произведение, — не заботясь при этом о личном успехе, — артист выполняет самую благородную задачу своей миссии» ¹⁹. Воспитанный кучкистами, обязанный им своим ростом, успехами, своим художественным самоопределением, Феликс Михайлович Блуменфельд полностью выполнил по отношению к ним свой долг, оставаясь до конца жизни «пылким энтузиастом родного искусства».

_________

¹⁹ Ysay. A. Eugene Ysay. Цит. по кн.: Гинзбург Л. Эжен Изаи. М.. 1951, с. 26–27.

ПИСЬМА К Н. А. РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ

На протяжении своего долгого творческого пути Ф. М. Блуменфельд общался с такими замечательными русскими художниками, как А. Г. Рубинштейн, П. И. Чайковский, А. П. Бородин, В. В. Стасов, С. И. Танеев, А. К. Глазунов и многие другие. Особое место в его жизни занимал Н. А. Римский-Корсаков. Великий художник, музыкант универсальных знаний и огромного опыта, он был для Блуменфельда мыслителем и творцом, личные душевные качества которого привлекали к себе не меньше, чем его гениальное творчество. «С ним ушло для меня самое дорогое, любимое, сильнейшая привязанность моя... привязанность духовная», — писал Блуменфельд сразу же после смерти композитора ¹. «Так живо вспоминаешь общение с Николаем Андреевичем, с которым для меня связано столько лучших воспоминаний, в сущности вся моя жизнь, — повторял он много лет спустя. — С ним, с Николаем Андреевичем, ушел для меня весь интерес, я осиротел совершенно...» ².

Первая встреча их состоялась в Крыму летом 1881 года. Римского-Корсакова привлекли широкий музыкальный кругозор Блуменфельда, разносторонность его интересов, горячая любовь к отечественному искусству. Впоследствии, вспоминая об этой встрече, Н. А. Римский-Корсаков называет Блуменфельда «щедро одаренной музыкальной натурой» ³.

Осенью 1881 года, по переезде Блуменфельда в Петербург, Римский-Корсаков сразу же вводит юношу к себе в дом, и с этого времени последний становится не только постоянным посетителем музыкальных вечеров, но и активным участником первых « показов » новых творений композитора как в домашней обстановке, так и на концертной эстраде. С большим успехом исполнял Блуменфельд в Петербурге и Москве Концерт для фортепиано с оркестром; под его аккомпанемент романсы Римского-Корсакова пели Ф. И. Шаляпин, Н. И. Забела-Врубель, А. Н. Молас, Е. И. Збруева, Г. А. Морской и другие артисты. В дирижерском репертуаре Блуменфельда были многие симфонические произведения Римского-Корсакова: «Шехеразада», «Испанское каприччио», «Антар», «Прелюдия-кантата из Гомера», «Стрекозы», «Вступление» и «Шествие» из «Золотого Петушка», а также оперы «Садко», «Царская невеста», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», «Снегурочка», «Сервилия».

Оперы Римского-Корсакова, отличающиеся самобытностью, своеобразием музыкального языка и драматургии, не всегда встречали верное понимание и должную оценку со стороны не только руководства императорских театров, но и музыкантов-профессионалов. В частности, Э. Ф. Направник, бывший в те годы первым дирижером Мариинского театра, сдержанно относился к оперным произведениям композитора, считая их недостаточно содержательными и малосценичными. Блуменфельд же, влюбленный в корсаковскую музыку, прилагал все усилия к тому, чтобы творения композитора были представлены в наилучшем виде. Не случайно Б. В. Асафьев, говоря об оперно-дирижерской деятельности Блуменфельда, отмечал: «Но особенно ценным было для русской культуры соприкосновение Феликса Михайловича с русским оперным репертуаром... Не забыть ни "Снегурочки" Римского-Корсакова в его мягко акварельной передаче томности и нежности

_________

¹ Письмо Ф. М. Блуменфельда к В. Н. Римскому-Корсакову от 10 июня 1908 года. ГПБ, ф. 640, oп. 1, ед. хр. 744.

² Письмо Ф. М. Блуменфельда к А. Н. Римскому-Корсакову от 5 февраля 1926 года. ГИТМК, ф. Б., раздел VII, № 68.

³ Римский-Корсаков Н. А. Летопись моей музыкальной жизни. М., 1955, с. 144.

красок русской весны, ни «Моцарта и Сальери» ...ни первых спектаклей «Сказания о граде Китеже...» ⁴.

Письма Блуменфельда, охватывающие период с 1897 по 1908 год, не только свидетельствуют о дружеских отношениях между «учеником» и «учителем», но, несомненно, представляют интерес для истории отечественной музыкальной культуры.

Все письма хранятся в Рукописном отделе Государственной Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина: ф. 640, oп. 1, ед. хр. 869.

_________

⁴ Асафьев Б. В. Памятка. «Советская музыка», 1963, № 4.

24.XII. [18] 97 г.

Дорогой Николай Андреевич!

К величайшему моему сожалению, я не могу быть у Вас на елке: сижу и пишу, раньше 10 ¹/₂ из дому не могу выйти. Оправдайте меня перед Надеждой Николаевной, которой я страшно признателен за ее любезное приглашение.

Желаю Вам и всем Вашим от всей души счастья, счастья и еще счастья.

Ваш Ф. Блуменфельд

Еду, вероятно, послезавтра.

Октябрь, 28, 1903 г.

Мысленно с Вами, дорогой Николай Андреевич! Поздравляю и желаю того успеха, какого заслуживает «Псковитянка» ¹ — Colosallle!!!

Ах, как обидно, что я и делом не с Вами и теперь и после оперы!! Вспомните за чаем тоскующего и преданного друга.

Ваш Фел. Блуменфельд

Петербург, 21 авг[уста] 1905 г.

Дражайший Николай Андреевич!

Вчера я переехал и, первым делом, проверил указанное Вами в «Снегурочке». К сожалению, женский хор в Свад[ебном] обряде оставлен по-прежнему (с тогдашней поправкой):

Что не фальшиво, но и не по автору!

С Помазанским ¹ я уже поговорил — он, конечно, протестует, но я настою на своем и заставлю переучить; сокращение в сцене с птицами перед выходом Мороза сделано. Остальное проверю на этой неделе на хоровой спевке; репетиции будут не скоро.

Предполагалась 1 сент[ября] «Ц[арская] невеста», но за неимением Домны отложена, т. ч. пока Вашего ничего не пойдет. Начинаем «Ж[изнь] з[а] ц[аря]» , 1 сент[ября] — «Самсон», пойдет еще «Демон», «Фауст», «Лоэнгрин» и др. «Снег[урочка]» предполагается в октябре ², партитуры у меня еще нет, завтра увижу Кучеру ³ и узнаю насчет партий и парт[итуры]. Относительно Ц[арской] нев[есты]» поинтригую, хотя бы из-за того, чтобы Вас повидать поскорее; хочу попробовать новую певицу Ланскую ⁴, Гладкая ⁵, ведь, не служит, а Слатина ⁶ лежит в больнице.

Was machen Sie sonst, geehrter Herr R-Korsakoff?! ⁷

Если приедете не скоро, черкните два слова, чем приведете меня в великую радость. Симфонии своей я не кончил, но две первые части исполнялись летом в придворном оркестре и выходит, мне кажется, недурно; не могу сказать наверное, т. к. акуст[ические] условия были ужасны; оркестр играет в сарае, ³/₄которого занимает, — можете себе представить, какова звучность? При этом — низкий потолок. Все же в двух местах первой части я сделал поправки к лучшему, как оказалось при вторичной пробе. Третья часть у меня готова вчерне, а финал (эпилог) не труден, и я надеюсь в течение сентября кончить всю симфонию. Помешало мне, главным образом, участие в благотв[орительном] концерте, от чего мне нельзя было отказаться, ввиду любезности Штакельберга ⁸ , который охотно разрешил мне попробовать мою симф[онию]. Из-за концерта пришлось позаняться на ф[орте]пиано, а это уже выбило меня из колеи. Орк[естровым] муз[ыкантам] моя симфония очень понравилась, не знаю, хороший это признак или худой?! ⁹

До свиданья, дорогой мой Н[иколай] А[ндреевич]. Напишите непременно. Обнимаю Вас.

Ваш Ф. Блуменфельд

Надежде Николаевне и Вашим искренний привет...

Ст. Петергоф, Местный лазарет, У D-ra Неймана

19 апреля 1906 г.

Дорогой Николай Андреевич!

Перво-наперво кланяюсь Вам в ножки, а также и Надежде Николаевне! Скорблю, что

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПИСЬМА К Н. А. РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ

Содержание