Вполне понятно, что оно завершило концерты фестиваля в Лондоне. (Другое произведение того же жанра, оратория Р. Щедрина «Ленин в сердце народном», вошло в программы концертов в Бирмингеме и Челтнеме, где мне не удалось побывать.) Мне лично хотелось бы услышать вдохновенную вокально-симфоническую поэму Свиридова «Памяти Сергея Есенина». Поэма, богатая поэтическими образами, блестяще оркестрованная, принадлежит к наиболее самобытным, национально почвенным сочинениям автора. Уверен, она пленила бы лондонскую музыкальную публику; по моему мнению, поэма эта — вершина, которую до сих пор не превзошел в вокально-симфоническом жанре ни сам Свиридов, ни кто-либо из ныне живущих композиторов западного мира.

А теперь, наконец, я обращаюсь к двум упомянутым мной произведениям Д. Шостаковича, исполненным под управлением М. Шостаковича. Исполнение великолепного Первого скрипичного концерта было поистине изумительным. Я еще не слышал, чтобы Ойстрах играл с такой широтой и размахом. Оркестровая партия прозвучала точно и выразительно, хотя в некоторых фазах длительной кульминации оркестр несколько подавлял даже знаменитую мощную звучность скрипки Давида Ойстраха. Концерт был восторженно принят публикой.

Затем последовала Пятнадцатая симфония, после окончания которой дирижер, оркестр и особенно композитор были встречены бурной овацией, зал встал. Большинство слушателей, включая меня, знакомились с этим произведением впервые. Еще ранее в прессе появились статьи о симфонии, об ее особенностях, в частности об использовании цитат из «Вильгельма Телля» Россини и «Кольца нибелунга» Вагнера. Теперь мы убедились, что эти цитаты чудесно вписываются в музыкальное полотно сочинения, но тем не менее они весьма заметны. Ассоциативное отношение к ним со стороны слушателей, очевидно, специально задумано композитором. Каковы же тогда эти ассоциации? В первом случае — возникает мысль об энергичной борьбе за свободу, во втором — о трагической судьбе, которая ожидает героическую личность, судьбе, незаслуженной, но неотвратимой. В аннотации, которую британские организаторы «Дней музыки СССР» напечатали в программке к концерту, встречаются такие выражения, как «фарсовый», «игривый» дух музыки, а использование композитором цитат комментируется следующим образом; «любитель поговорить периодически в запальчивости сбивается с основной мысли на второстепенные темы». Достойно сожаления, что подобный «анализ», отличающийся большой поверхностностью, увидел свет. (Он, однако, весьма характерен для музыкальной критики западного мира в тех случаях, когда ей приходится выходить за пределы более привычного, ограниченного и туманного формального анализа.) Мне представляется, что тема «борьбы», очаровательно вписывающаяся в первую часть, подчеркивает стремление к определенной цели, достижению которой способствует энергия, заключенная в ярких ритмо-мелодических образах. Что же происходит с мотивом «судьбы»? Введенный с несравненным искусством в начале заключительной части, приобретший таинственный и даже угрожающий характер, он к концу постепенно исчезает, распадается на составные части; ощущение «угрозы» сглаживается последующим мягким, печальным, слегка ироничным лиризмом финала.

Марксистский взгляд на мир отвергает предначертанность судьбы, от которой якобы нет спасения. Человечество действительно окружено опасностями. За многовековую историю на всех континентах было истреблено огромное число людей, но, как правило, в первую очередь посредством преступных действий самого человека (яркое подтверждение тому — тысячи вьетнамских мужчин, женщин и детей, погибших под бомбами американских империалистов). Для меня введение мотива «судьбы» в Пятнадцатую симфонию отражает позицию зрелого мыслящего художника, который отдает себе отчет, что в мире существует еще много зла, страданий, верит, что человечество движется к счастью, к светлым идеалам.

«Дни музыки» продемонстрировали большие достижения разнообразного советского искусства. Думая о перспективах развития музыки в современном мире, убеждаешься в том, что социалистические страны не имеют себе равных ни по количеству, ни по качеству создаваемых произведений, которые становятся достоянием широчайших масс публики. В программах «Дней» было представлено только профессиональное творчество; за пределами показа осталось беспримерное богатство музыки народов СССР, с которой мы имели возможность познакомиться на конгрессе ММС осенью 1971 года. Не были показаны также произведения таких сравнительно молодых композиторов, как С. Слонимский и Ш. Чалаев. Возможно, что следующий подобный фестиваль развернет музыкальную панораму СССР еще более широко.

Перевел с английского В. Нестьев

Австрия

Э. Алексеев, Г. Головинский

МОЛОДЕЖЬ И МУЗЫКА В СЕГОДНЯШНЕМ МИРЕ

Такова была тема международного симпозиума, состоявшегося осенью в Вене. В течение шести дней эту тему обсуждали музыканты, социологи, педагоги из двадцати трех социалистических и капиталистических стран Европы и Северной Америки. Организовал и провел симпозиум Международный институт музыки, танца и театра в аудито-визуальных средствах массовой информации (IMDT), созданный в 1969 году в Вене при помощи ЮНЕСКО (возглавляет институт профессор Курт Блаукопф). В ходе симпозиума обсуждались в основном вопросы общественной и эстетической функции так называемой «молодежной музыки» («поп», «бит» или «рок»-музыки) и отношения молодежи к «традиционным» музыкальным жанрам. Исчерпывающе ответить на эти вопросы симпозиум, естественно, не смог — не только из-за неразработанности проблемы, но и, прежде всего, из-за коренного различия социального строя стран, которые представляли докладчики, соответственно, различия в характере и тенденциях воспитания молодежи, и, наконец, различия в принципах общественного функционирования музыки.

Прежде чем изложить то, о чем говорилось на симпозиуме, хотелось бы рассказать о нашем посещении молодежного «Камера-клуба», где состоялись выступления австрийской и английской «бит»-групп. Полутемный зал был заполнен молодежью, с нетерпением ждавшей общения со своими кумирами. Звучавшая музыка отличалась прежде всего ритмической энергией и импульсивностью, чрезвычайно высоким уровнем громкости (через короткое время мы почувствовали, что наши уши физически не выдерживают нагрузки). Музыканты применяли электроаппаратуру, причем, специальные приставки позволяли звукорежиссерам — активным участникам обеих групп — изменять тембр инструментов почти до неузнаваемости. Феминизация внешнего вида исполнителей, их сугубо женские наряды и прически, жесты и мимика, выражавшие крайнюю экзальтацию, — все это, видимо, тоже входило в набор «выразительных средств».

Публика была целиком включена в это длительное музыкальное «действо», и невольно подумалось, что такое препровождение времени вполне может быть использовано, как своего рода отвлечение молодых от социального бунта... Разумеется, мы очень далеки от намерения приписать вкусы посетителей «Камера-клуба» всей австрийской молодежи. Присутствовавшие на вечере молодые австрийские музыканты рассказывали нам о своих ансамблях и группах совсем иного плана. Да и сами мы за короткое время пребывания в Вене наблюдали молодежь и в очередях в школу классического танца, и в забитых до отказа «местах для стояния» в оперном театре и Musikverein, где проходят симфонические концерты, и у входов в театральные и концертные залы в поисках «лишнего билетика»... И тем не менее вечер в «Камера-клубе» достаточно типичен для определенной части молодежи и дает известное представление о сегодняшней молодежной музыке. Представление это было подкреплено содержанием ряда выступлений участников симпозиума.

Прежде всего совершенно ясно, что такая музыка существует как некий специфический тип или жанр, но — мы об этом уже говорили — в разных странах различна ее общественная функция. В капиталистических государствах музыка молодежи, что неоднократно подчеркивалось в специальной и общей прессе у нас и за рубежом, представляет составную часть молодежной «субкультуры» как особого идейно-социального явления, противостоящего остальной культуре. Разуме-

От редакции

Проблемы так называемой «поп-музыки занимают сегодня видное место в исследованиях современных, прежде всего, зарубежных социологов. Ей уделяют внимание и культурологи традиционного толка, и «новые левые», о ней спорят эстетики и политические деятели, на ней наживают миллионные барыши фабриканты грампластинок и ее же запрещают полицейскими декретами. Тем временем, огромные массы молодежи на Западе ушли в «поп»-музыку , как раньше уходили в джаз. Они не спорят о ней, они находят в ней удовлетворение своих эстетических, творческих и даже этических потребностей и стремлений. Тем более необходимо не только считаться с самим фактом существования такого специфического элемента буржуазной массовой культуры, как «поп»-музыка , но и изучать его, исследовать с тем, чтобы, во-первых, успешнее вести идеологическую борьбу и на этом фронте, а, во-вторых, исключить возможность сколько-нибудь широкого «заражения» нашей молодежи «поп»-болезнью.

Как мы знаем, принцип «поп»-музыки — использование простейших, нарочито опримитивленных интонационных и ритмических формул (по существу, об этом же, как о явлении крайней эклектики, пишет и бывший участник «поп»-ансамбля А. Ребсток, ФРГ). Иначе говоря, она сознатель-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Австрия

Э. Алексеев, Г. Головинский

МОЛОДЕЖЬ И МУЗЫКА В СЕГОДНЯШНЕМ МИРЕ

От редакции

Содержание