Выпуск № 6 (415) | 1973 - страница 36

романсы-гимны, восторженные дифирамбы, выражающие моменты душевного подъема и сердечного восторга.

Конечно, такое деление условно и не исключает взаимопроникновения жанров, но все же для наших целей оно представляется возможным. Романсы «Уж ты, нива моя» на стихи А. Толстого и «Полюбила я на печаль свою» на стихи А. Плещеева (из Т. Шевченко), отражающие не только близость композитора к русской народной песне, но и его определенно выраженные демократические чаяния, звучат сегодня очень впечатляюще и покоряют слушателя. Слушая романс «Уж ты, нива моя» в интерпретации Н. Ткаченко и К. Лисовского, мы словно зримо ощущаем широту бескрайних полей России, силу народного горя. Оба они поют этот романс свободно, импровизационно, как бы подчеркивая близость композиторского замысла народным былинным запевам. В силу чисто вокальных дефектов (излишняя вибрация и напряженное forte) менее удовлетворило исполнение этого романса Г. Пищаевым.

Интересно, в манере народного плача, поет тот же романс Е. Образцова. Однако, не рассчитав своих сил, певица «смазала» кульминацию. Большое впечатление произвел в ее исполнении романс «Полюбила я на печаль свою»; скорбная грусть и трогательная жалоба были оттенены интонацией взволнованно-страстного протеста в центральном эпизоде.

Думается, не случайно внимание почти всех исполнителей привлекла группа лирических романсов-пейзажей, необыкновенно поэтичных, согретых сердечным теплом. Рахманинов удивительно топко ощущал лирический строй русской природы, воспетой Пушкиным и Тютчевым в стихах, Чеховым и Буниным в прозе, Саврасовым и Левитаном в живописи. Говоря о Рахманинове, Б. Асафьев точно подмечал, что «лирико-созерцательной полосе его музыки» с ее «озерной плавностью и особенной задушевностью мелодической ткани, со "стоячими" гармониями» были куда более свойственны «звукопространственная глубина и вескость», чем «воздушность импрессионизма и подвижность звукомельканий»⁷.

И вот мы слышим эти маленькие шедевры, которые и сегодня глубоко трогают нас, заставляя погружаться в царство поэзии: «Утро», «Островок», «Сирень», «Здесь хорошо», «Мелодия», «Музыка», «Покинем, милая», «У моего окна», «Ночь печальна», «Ветер перелетный», «Ночью в саду у меня», «К ней», «Вокализ»...

Г. Пищаев, передавая мир этих миниатюр, не кокетничает, не «смакует» мелодические обороты, поет просто, непринужденно и очень искренне, задушевно. И потому в его исполнении «расцветают» такие романсы, как «Островок», «Дитя, как цветок ты прекрасна», «Сирень», «Здесь хорошо», «Ночь печальна» и особенно «Вокализ». Певец бережно относится к рахманиновской мелодике, не рвет музыкальную ткань, умело использует динамические градации piano и pianissimo, широко применяет фальцет. Все эти технические средства он подчиняет главному — передаче многообразных и различных настроений. Целомудренная чистота интерпретации лирических миниатюр Рахманинова — несомненное творческое достижение этого певца.

Тот же жанр лирической миниатюры интересно представляет Е. Образцова. Особенно ей удается романс «Ночь печальна», где артистка достигает цельности, исключительно тонкой душевности, передав всю бескрайность тоски. Просто, без традиционного преувеличе-

_________

⁷ Воспоминания о Рахманинове. Цит. изд., т. 2, с. 364.

Л. Филатова

К. Лисовский, Н. Ткаченко, Г. Пищаев

ния tenuto на верхнем звуке, поет Образцова романс «Здесь хорошо», сочетая в нем нежность и экспрессию. Певица как бы расшифровывает слова Горького о том, что Рахманинов хорошо слышит тишину.

В романсе «Музыка» Образцова передает настроение задумчивости, любования рождающимися звуками. И хотя ей еще не хватает, пожалуй, зыбкости, трепетности звукового образа в целом, романс звучит очень поэтично. То же умиротворение, спокойная созерцательность господствуют и в передаче «Мелодии». К сожалению, не все в этом романсе удовлетворяло чисто вокально. Особенно мешала пестрота тембров в низком и верхнем регистрах, что, кстати говоря, касается и исполнения ею очаровательной миниатюры «Утро».

Сердечности и теплоты добивается в интерпретации этой группы романсов А. Масленников. Он достигает особой доверительности в исполнении романсов «Покинем, милая», «Ветер перелетный», в которых певец красивым и теплым звучанием голоса убежденно доносит оптимистическую идею: «День сильнее ночи»...

Лирические романсы Рахманинова не терпят претенциозности, позы, манерности. Забвение этих принципов определило неудачу интерпретации романса «Утро» А. Огнивцевым. С другой стороны, лирике противопоказаны обыденность, «прозаика». Наличие этого оттенка снизило впечатление от исполнения Н. Ткаченко чудесного благоухающего романса «Сирень». Примечательно, что этой певице очень удался другой рахманиновский романс — «Мелодия»; она спела его вопреки сентиментальному тексту Надсона внутренне напряженно, передав очарование насыщенного чувством пейзажа. Видимо, большая сочность образа (по сравнению с целомудренной, выписанной словно пастелью «Сиренью») оказалась внутренне ближе певице.

В группе романсов, охарактеризованной нами как монологи драматического, трагедийного плана, исполнялись «У врат обители святой», «О нет, молю, не уходи», «В молчаньи ночи тайной», «Не пой, красавица», «Давно ль, мой друг», «Сон», «Я жду тебя», «Давно в любви», «Я был у ней», «Она, как полдень, хороша», «О не грусти», «Судьба», «Отрывок из Мюссе», «Я не пророк», «Как мне больно», «Все отнял у меня», «Вчера мы встретились», «Проходит все», «Не может быть»...

Е. Образцова особенно ярко поет «Все отнял у меня», «Как мне больно», «Отрывок из Мюссе». В первом из них она находит убедительные краски для того, чтобы оттенить характер обращения к богу и возлюбленной, второй — трактует как неукротимую песню человеческого сердца, стремящегося к счастью, в третьем — с большой драматической силой передает трагедию одиночества, ужас, отчаяние, органично переходя от выражения душевной опустошенности к трагическому взлету.

В некоторых романсах («Давно ль, мой друг», «О не грусти») излишняя торопливость нарушила цельность настроения. Не удержалась певица и от «цыганского» надрыва («О нет, молю, не уходи»). В то же время в «Не пой, красавица» исчезла драматургическая конфликтность, и романс был спет эмоционально однообразно, в настроении «грустного уныния». В целом же драматическая линия вокального творчества Рахманинова нашла в Е. Образцовой интерпретатора с хорошим вкусом и ярким темпераментом.

Г. Пищаев наибольшей убедительности достиг в романсе «Сон», выявляя трагический конфликт между мечтой и действительностью. При этом он не прибегает к большим динамическим контрастам, оставаясь в основном в пределах piano. Проникновенно, с огромным внутренним напряжением выражая тоску опального поэта, исполняет Г. Пищаев пушкинский романс «Не пой, красавица»; убедительно передает певец горечь раннего «лермонтовского» романса «У врат обители», светло и вдохновенно воспевает любовь в «Они отвечали», находит трогательные, правдивые интонации в «Не может быть», посвященном памяти В. Ф. Комиссаржевской. Пока Г. Пищаев не прибегает к форсировке и злоупотреблению forte, все в его пении выглядит органичным, убедительным. Когда же сами физические данные голоса предаются им забвению, звук становится плоским и невыразительным, как это было в романсах «О нет, молю, не уходи», «Как мне больно», «Все отнял у меня», «Проходит все».

Психологически углубленно трактует драматические романсы Рахманинова Л. Филатова, подтвердив свою репутацию интересного и самобытного интерпретатора. Особенно хорош в ее исполнении «Вчера мы встретились». Она поет его с тонким постижением внутреннего «подтекста» — встреча героя типа толстовского Нехлюдова с падшей женщиной, в характеристике которой подчеркивается трогательная беззащитность, обреченность. С большой драматической силой проводит певица монолог «О не грусти», трактуя его как страстное признание в вечной любви; негу и любовный призыв воплощает в романсе «Я жду тебя».

Н. Ткаченко в этой группе романсов особенно искренне и ярко исполнила «Я жду тебя».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Филатова

Содержание