К 70-ЛЕТИЮ Е. А. МРАВИНСКОГО

В. Салманов

Художник-мыслитель

Евгений Мравинский... Нравится он Вам или нет, горячий ли Вы его поклонник или Вы просто пришли слушать «программу» — это совершенно неважно для всех остальных в зале, среди которых есть наверняка и Ваши единомышленники, и Ваши противники. С момента его появления на эстраде, по тому как он идет между оркестрантами, как кланяется, Вы уже знаете, что это властелин вечера, что он пришел не поклониться публике и «усладить» ее вкусы... Нет и нет! Он пришел за пульт, чтобы властно, горячо, убежденно сказать Вам о своем отношении, своем взгляде, своем понимании тех сочинений, которые прозвучат сегодня в программе. И он Вам скажет, что видит, слышит и чувствует в них сегодня, сейчас, в данном месте. А сказав так, он, оставшись наедине с собою, будет убеждать себя, что сегодня он все сказал не так, не то, не тем голосом, не теми красками, мыслями, а что все это нужно сказать иначе... совсем иначе... И он снова вернется к этим сочинениям через «время»; он снова все продумает, все перечувствует и опять будет убежден в себе, в своем новом понимании сегодня («новом» сегодня) и будет заново убеждать Вас, что вот теперь-то уж он окончательно убежден в своей правоте. Но когда останется один сам с собою, может все повторится снова...

Не знаю, кто как, но я обожаю это качество в музыканте! На мой скромный взгляд, это и есть артистизм наивысшего класса, это и есть Художник, человек всегда ищущий, видящий все по-новому в «старом», стремящийся не только понять тайну данной музыки, но и отдать ее тем, кто, как и он, ее ищет всегда, в каждом повторном исполнении. Идешь и гадаешь — что нынче? Какой будет «Она» — музыка? Я обожаю это «неведение сегодняшнего», и пусть не всегда я бываю вознагражден за свое ожидание, но когда это бывает, то понимаешь, чувствуешь свое приобщение, прикосновение к той великой тайне, что зовется Искусством с большой буквы!..

Мравинского часто упрекают в том, что он за последнее время мало дирижирует, не «ставит» новых программ, новых сочинений. Ну и что же? Да, конечно, жаль, что наше слушательское общение с этим художником редко. Очень жаль. Но зато как возросла содержательность того, что он делает! Как возросла глубина понимания, как отпали многие, чисто внешние приемы, каким скупым, но и каким насыщенным стал его дирижерский жест!

Новые программы... Но ведь Мравинский не дирижер-информатор. Это музыкант-мыслитель, и он повторов (заученных!) не делает, а если он вновь играет то, что уже играл раньше, то и это рождено вновь. Как-то Наполеон сказал: «Новое — это хорошо забытое старое». Но Мравинский и это читает по-своему. Его «старое» (сочинение) — это всегда новое, это не «забытое старое», а заново прочтенное.

Новые сочинения? Он играл их много, но играл лишь потому, что в тот момент что-то его привлекало в них, а потом он оставлял их, брался за другие, а к тем охладевал. С годами он становился требовательнее к себе и к музыке. Если он в зрелом возрасте видел меньше глубины и человечности в том или ином сочинении, чем раньше, то он оставлял его и искал новое. Это его право, и в этом есть и плюсы, и минусы, но навязывать свои вкусы такому музыканту, по меньшей мере, не к чему. Зато, если чье-либо сочинение попадает в его руки и он его исполняет, — это становится одной из наиболее высоких апробаций такого сочинения. Но и это не означает, что после премьеры Евгений Александрович будет впредь часто играть его. Если он почувствует в процессе работы, исполнения, что в музыке есть пустоты, внешняя эффектность, что в ней мало содержания, мало мысли, он ее оставит и уже к ней не вернется. И какие бы претензии и упреки автор ни предъявлял дирижеру (особенно это любят делать за его спиной!), ничто не поколеблет его решения. И прав Евгений Александрович! Прежде чем упрекать исполнителя, посмотри на себя, на свою партитуру, и, может быть, отпадет «надобность» в упреках? Может быть, автор и сам поймет: то, что ему кажется вершиной в его творчестве, на деле не напоминает и холма среди той музыки, с которой привык общаться Мравинский.

Зато когда Евгений Александрович работает с автором, то всегда поражаешься глубине его прочтения партитуры. Сидя на репетиции, удивляешься его экономии времени и вместе с тем тщательности отделки. Иногда записываешь себе на бумажке, что вот там-то хорошо бы то-то, а придешь в антракте в его дирижерскую и не успеешь рта открыть, как он, опережая тебя, говорит то, о чем хотелось его попросить. И сказать нечего: он все знает и все слышит, чувствует, что надо автору. Сплошь и рядом даже у взыскательного к себе автора появлялось недоумение: неужели он — Мравинский — знает и чувствует музыку

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 70-ЛЕТИЮ Е. А. МРАВИНСКОГО

В. Салманов

Художник-мыслитель

Содержание