задачей. Хочется лишь пожелать музыканту большего разнообразия красок.

Солистка Московской филармонии М. Мирошникова обладает лирическим сопрано приятного тембра, большой музыкальностью. По-видимому, немалую роль в развитии ее вокального дарования сыграло то обстоятельство, что она получила высшее музыкальное образование и как пианистка. Если до сих пор часть публики наивно полагает, что вокал и инструментальная музыка — абсолютно разные вещи (в былые времена даже издавался журнал «Пение и музыка»), то концертное творчество Мирошниковой — лучшее тому опровержение. В интерпретации музыки Мусоргского она проявила себя как вдумчивый, серьезный музыкант, хорошо понимающий замысел композитора, и как вокалист, о котором мы говорим в среде специалистов — «поющая душа». «Колыбельная» и «Трепак» из цикла «Песни и пляски смерти», «Гопак» были исполнены ею мастерски. Палитра голоса порадовала разнообразием красок. Выразительно, экспрессивно прозвучали у нее «Над рекой стоит калина» и две страдальные песни из той же «Русской тетради» В. Гаврилина. Певице необходимо только добиваться более органичной связи слова и звука, что предохранило бы ее от излишнего речевого нажима.

Очень приятное впечатление оставили романсы «Свитезянка» и «В царство розы и вина — приди» Римского-Корсакова, исполненные в сопровождении арфы (Э. Москвитина). Интересными тембровыми красками, высоким художественным вкусом, мастерским владением инструментом порадовал слушателей опытный концертмейстер Б. Абрамович. Появление в программе Мирошниковой популярных арий из опер «Тоска», «Чио-Чио-Сан» и «Фаворитка» до некоторой степени было оправдано большими размерами Зала имени Чайковского, позволяющими выйти за рамки камерного жанра.

Хочется пожелать обеим молодым певицам дальнейших творческих успехов. Залог этого — их молодость, творческая неуспокоенность, постоянное стремление к дальнейшим высотам вокально-исполнительского искусства.

Александр Батурин

Гости из-за рубежа

ХИСАКО ЦУДЗИ

Среди музыкантов и любителей музыки в нашей стране заслуженной известностью и уважением пользуются японские инструменталисты, не раз выступавшие в Советском Союзе на протяжении последних лет. Среди них несколько скрипачек, завоевавших популярность благодаря успехам на международных конкурсах имени Чайковского в Москве: Иоко Куба, Иоко Сата, Масуки Усиода, Маюми Фудзикава.

Недавно мы познакомились еще с одной скрипачкой из Японии — Хисако Цудзи. Ее сольный концерт состоялся в Москве, в Зале имени Чайковского. Партию фортепиано исполняла Таисия Шпиллер.

Артистизм, музыкальность, темперамент — эти привлекательные стороны исполнительского стиля Цудзи проявились прежде всего в Партите d-moll для скрипки solo Баха, открывшей концерт. Хочется отметить естественные темпы, убедительное «распределение толщин» в этом масштабном баховском цикле, выверенность кульминаций. Возможно лишь, что разделы Чаконы не следовало завершать столь большими цезурами, нарушающими единое дыхание в этой центральной части сочинения.

С d -moll’ной партитой Баха, сыгранной серьезно, с верным ощущением стиля, соседствовала Вторая (G-dur’ная) соната для скрипки и фортепиано Грига, интерпретация которой показалась, к сожалению, несколько поверхностной. Скрипачке временами изменяло чувство меры, предложенные ею темпы, как правило, были преувеличенно скорыми, из-за чего игра становилась неясной, резкие accelerando нарушали ансамблевую стройность и логику развития. Несколько красиво прозвучавших фраз во второй части сонаты не изменили общего впечатления небрежности игры: казалось, что скрипачка мало заботится об ансамбле с фортепиано, предоставляя пианистке роль аккомпаниатора, обязанного во всех случаях догонять своего партнера. Это было тем более досадно, что Т. Шпиллер уже с первых тактов сонаты играла по-григовски тонко и проникновенно. Во втором отде-

лении концерта прозвучали Сюита на темы японских народных песен из Осака современного японского композитора Хиросе Огури (впервые в Москве), а также Песня-поэма и Танец Хачатуряна и Интродукция и рондо-каприччиозо Сен-Санса.

Все пьесы были поданы достаточно темпераментно, исполнение было не лишено изящества. Однако в интерпретации этих сочинений мелкой формы художественный вкус исполнительницы не всегда был безукоризнен.

М. Лубоцкий

НОВАЯ ВСТРЕЧА С ГЕВАНДХАУЗОМ

В декабре в Москве, Ленинграде и Минске состоялись гастрольные выступления Лейпцигского Гевандхауза — одного из старейших симфонических оркестров мира (основан в 1743 году). Блистательная деятельность Ф. Мендельсона как главного дирижера Гевандхауза (а также как основателя и директора Лейпцигской консерватории — первой в Германии) положила начало мировой славе этого коллектива. В дальнейшем им руководили А. Никиш, В. Фуртвенглер, Б. Вальтер, Г. Абендрот, Ф. Конвичный. Советские любители музыки хорошо знакомы с оркестром Гевандхауза по его прошлым приездам в нашу страну. Неоднократно бывал у нас и возглавляющий этот оркестр сегодня Курт Мазур, сначала как дирижер из города Шверин, затем во время первых гастролей в Москве Берлинского театра «Komische Орег» мы слышали его превосходную интерпретацию оперы Верди «Отелло».

На протяжении нескольких лет Мазур возглавлял Дрезденский филармонический оркестр, а с 1970 года стал главным дирижером Гевандхауза. В артистическом облике музыканта привлекают такие черты, как непосредственность, неизменная увлеченность музицированием, энергичная манера общения с оркестром. Ему чужды какая бы то ни было поза, манерность и нервозность.

Программу гастрольных концертов Гевандхауза в Москве открыли увертюра и три фрагмента из музыки Мендельсона к комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». Исполнением этой музыки Гевандхауз как бы отдавал дань уважения памяти своего великого руководителя. Первые же такты очаровали слушателей идеальным звучанием аккордов деревянных инструментов — мягким, теплым и прозрачным, так хорошо вводившим слушателей в чудесный сказочный мир героев Шекспира. И в дальнейшем развитии музыки дирижеру удалось передать ясность духа и гармоничность восприятия мира, которые были так характерны для Мендельсона.

В том же концерте прозвучала Третья симфония Бетховена. Отношение к творчеству великого композитора вряд ли может быть однозначным. Естественно преклонение перед его гением, взгляд на него как на одну из высочайших вершин культуры всех времен и народов. Но ведь Бетховен был не богом, а человеком, и можно ощущать его как своего близкого друга, особенно если такое ощущение рождается в душах его соотечественников. Эльбрус остается самим собой и выше своей снеговой линии и ниже ее, где на могучих склонах цветут альпийские луга и где две его вершины выглядят совсем по-иному, нежели издалека. Можно и так — как бы с близкого расстояния воспринимать Бетховена. Думается, что в трактовке Третьей симфонии, предложенной немецкими артистами, наиболее привлекательными были как раз живое дружеское «общение» исполнителей с Бетховеном как со своим современником (без тени неуместной фамильярности), подкупающая искренность, неизменная увлеченность самим процессом музицирования.

Сверх программы прозвучали две увертюры — «Эгмонт» Бетховена и «Мейстерзингеры» Вагнера. Произведение своего великого земляка (Вагнер родился в Лейпциге) артисты оркестра и дирижер

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Александр Батурин

Гости из-за рубежа

ХИСАКО ЦУДЗИ

М. Лубоцкий

НОВАЯ ВСТРЕЧА С ГЕВАНДХАУЗОМ

Содержание