Обзор телефестиваля, представившего наиболее показательные тенденции развития песенного жанра или же их «антиварианты», как будто закончен. И все же о многом еще не сказано. Например, о «Белой лебеди» А. Флярковского — Л. Дербенева. К сожалению, она сильно проиграла при показе из-за исполнения, которое не соответствовало ее задумчиво светлому, ясному характеру и мягкому поэтическому настрою. Э. Пьеха, исполняя «Белую лебедь», покачивала головой и руками, дирижировала всем корпусом в такт музыке, и, ежесекундно меняя выражение лица, то широко распахивала, то прикрывала глаза. Что касается собственно пения, то услышать можно было лишь интимное нашептывание какого-то сплошного бесконечного мотива и громко пропетые три ноты в кадансах первых двух фраз. Обидно, что такая своеобразная певица, кажется, утрачивает свойственную ей в прошлом высокую творческую форму.

Из-за определенного эмоционально-темпового и жанрового однообразия части номеров программы в ней образовался дефицит на песни подвижные, задорные, ритмически активные. Заполнили эту брешь, помимо уже упомянутых «Старого марша» и «Песни о спорте», обаятельный «Чебурашка» В. Шаинского — A. Тимофеевского, лукаво спетый школьником Сережей Парамоновым и детским хором под руководством В. Попова, а также темпераментный, красочно оформленный «Водограй» B. Ивасюка на собственный текст, подобно его же «Червоной руте» претворяющий в эффектном эстрадном плане западноукраинские песенно-танцевальные ритмоинтонации. Украсила фестивальный ассортимент шуточная белорусская песня «Косиў Ясь конюшину» («Косил Ясь клевер»), с юмором обработанная и с огромным увлечением исполненная «Песнярами». Жанровый облик телепрограммы оживили и экзотическая «попутная» из цикла песен М. Фрадкина — М. Пляцковского о крайнем Севере — «Увезу тебя я в тундру» и «Ярославия» П. Аедоницкого — Л. Ошанина, шумно и радостно исполненная Э. Хилем. Для полноты картины упомяну еще «Юность» П. Бюль-Бюля оглы — Н. Добронравова, слегка приправленную восточными музыкальными пряностями, но не отличающуюся особыми художественными достоинствами.

И — по традиции — доброе слово признательности Эстрадно-симфоническому оркестру Всесоюзного радио и телевидения под руководством Ю. Силантьева, без которого, собственно, «Песня — 72» просто не состоялась бы. Пользуюсь случаем, однако, высказать одно пожелание: пусть в «Песне — 73» мы услышим больше разных исполнительских манер, разных солистов и коллективов — представителей нашей многонациональной культуры. «Смеричка» и «Песняры» полюбились слушателям — отрадный факт! Несомненно, подобные примеры можно и нужно умножить.

Собственно, то же пожелание — большего разнообразия, более активного привлечения мастеров жанра из всех братских республик, и не только в области эстрадной, но и хоровой песни, — следует адресовать самому содержанию передачи. Так мы возвращаемся к исходному тезису: праздничный вечер организуется по заявкам слушателей, а слушатели просят то, что чаще всего и лучше всего пропагандируется. Отсюда неизбежный вывод: качество и уровень «Песни — 73» обеспечивается и создается сегодня, сейчас.

Создана замечательная традиция советского телевещания. «Песня — 72» свидетельствует: как и год назад, когда была выпущена на трассу «Песня — 71», создаются новые хорошие сочинения, хотя в большинстве из них лишь оттачиваются и совершенствуются прежние находки. Но никакая традиция не растет и не совершенствуется сама по себе. Нужна повседневная работа по ее развитию, ибо любой праздничный концерт — напомним общеизвестное — несет в себе и определенную функцию эстетического воспитания. Вот почему не могут быть безразличными уроки и просчеты «Песни — 72», вот почему необходимо изучать: на каких участках «песенной погоды» и почему барометр регистрирует облачность, на каких — порывистый, до сильного, ветер, а на каких — засуху, создающую серьезную опасность для будущих урожаев…

Музыка на телевидении

Д. Ромадинова

НА СЕМИНАРЕ В ТАЛЛИНЕ

Вот уже многие годы слышатся сетования по поводу ослабевшего интереса кинематографа к музыкальному фильму. Сетования эти кажутся вполне обоснованными. Хотя и появились за последнее десятилетие несколько фильмов-опер, фильмов-ревю (в том числе удачных), они, в сущности, не решают проблемы собственно музыкального фильма, не играют той роли, какую сыграли на заре советского кино «Музыкальная история», «Антон Иванович сердится», «Волга-Волга»…

Виною тому, как нам кажется, не только субъективные причины — недостаточно активный интерес наших кинематографистов к музыке, хотя и этот момент немаловажен. Основную роль сыграли факторы объективные: за минувшее сорокалетие кинематограф совершил поистине гигантский скачок в определении, совершенствовании своих, индивидуально-характерных признаков, утвердивших его как самостоятельный вид искусства. И именно эти сложившиеся законы кино, его возросшие, необычайно расширившиеся художественные и технологические возможности и стали, на наш взгляд, преградой на пути к созданию музыкальных фильмов. Используя музыку очень широко, подчас и как весьма важный компонент своего синтетического целого, современное кино, тем не менее, пока не «соглашается» поступиться своими видовыми признаками ради другого вида искусства: в подавляющем большинстве фильмов музыка лишь «обслуживает» зрительный ряд. Ведь став основой ленты, она неизбежно будет активно воздействовать на законы кинематографа, заставлять его подчас жертвовать только что определившимися приемами.

Однако неверным было бы считать, что лишь названная выше причина привела к усложнению взаимодействия кино с другими видами искусства вообще и с музыкой в частности. Благодаря общему поступательному развитию всей нашей культуры изменялись сами требования к жанру музыкального фильма. Сегодня он предполагает много более сложные связи между зримым и звучащим рядом, чем это было в тридцатые годы.

Вышесказанное — всего лишь преамбула к рассуждениям о проблеме музыкального телефильма, поскольку само художественное телевидение пока еще находится на пути к определению своих видовых признаков, и грани его специфики пока еще весьма растяжимы.

Мы говорим об этом отнюдь не в критическом аспекте; речь идет о естественном этапе становления нового вида искусства. Именно сейчас, когда еще окончательно не сложились, не отшлифовались «нормы» телефильма, в известной мере облегчены моменты соприкосновения зримого на экране и слышимого. Именно сейчас открыто широкое поле для поисков и находок в этой сфере. (Так же, как это было в тридцатых годах в кинематографе. Хотя нельзя не оговорить, что сам уровень этих поисков в сегодняшних телевизионных музыкальных фильмах много сложнее, чем в кинематографе тех лет, и подразумевает уже не только эмоциональное совпадение рядов.) Лишь практические опыты — активные, многообразные — позволят выработать, а затем и теоретически обобщить специфические законы музыкального телефильма. Чем больше будет этих опытов, тем лучше. Чем чаще они будут становиться предметом серьезного профессионального обсуждения, тем лучше. На нынешнем этапе, нам кажется, очень важен такой совместный анализ первых работ, первых, но уже немалочисленных.

На состоявшемся этой зимой в Таллине Всесоюзном семинаре режиссеров музыкальных телефильмов было представлено около полусотни лент — луч-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Ромадинова

НА СЕМИНАРЕ В ТАЛЛИНЕ

Содержание