нима. Но объяснение не служит оправданием. Вопрос совмещения музыкального и зрительного образов при примате первого (что обязательно для музыкального фильма) стоит сегодня очень остро — и в кинематографе, и на телевидении. И без широких дискуссий, споров, без помощи теоретиков здесь не обойтись.

В связи с этим, думается, назрела необходимость и Союзу композиторов выступить инициатором в проведении дискуссии по музыкальным телефильмам (инициатива семинаров в Вильнюсе и Таллине принадлежала Союзу кинематографистов). Это позволило бы шире привлечь к проблемам музыки на телеэкране музыкантов — композиторов и музыковедов, позволило бы в спорах и беседах шире учитывать и специфику музыкального творчества в целом и его отдельные жанровые законы.

Необходимость такого профессионального разговора назрела. Музыкальный телефильм существует и как жанр музыкального творчества; существует и с каждым днем все более активно, на практике выявляет свои видовые признаки.

М. Максакова

«ГДЕ Б НИ БЫЛ Я»

С некоторым предубеждением начинала я смотреть этот фильм. Признаться не очень верю в жанр музыкального телефильма. Ведь в нем соединяется столь многое, что для музыки, как правило, почти не остается места. К тому же, на мой взгляд, слушать ее по телевидению труднее, чем в концертном зале или даже в кинозале.

Но одновременно я и ждала того часа, когда по Центральному телевидению должны были показать фильм «Где б ни был я», посвященный певцу Владимиру Атлантову, творческий путь которого начинался буквально на моих глазах.

Не так уж давно я, будучи членом жюри Четвертого международного конкурса имени П. И. Чайковского, голосовала за присуждение Атлантову первой премии и золотой медали лауреата. Молодой певец продемонстрировал тогда не только отличные вокальные данные, но и природный артистизм, тонкую музыкальность, умение владеть собой в трудной, напряженной обстановке сложного соревнования.

Следующим очень значительным, как мне кажется, этапом на пути становления Владимира Атлантова была партия Каварадосси, спетая им в спектакле Большого театра «Тоска» в прошлом сезоне. Он прекрасно справился с этой трудной ролью, великолепно владел голосом и, главное, отлично ощущал ту грань драматического насыщения партии, за которой начиналась бы уже мелодрама.

Казалось, что образ Каварадосси создавался Пуччини именно в расчете на вокальные, актерские и сценические данные Атлантова, в расчете на его артистический темперамент.

Каварадосси в исполнении Атлантова стал заметным событием не только в творческой биографии певца, но и в культурной жизни столицы. После этого успеха я особо ожидала каждой встречи с артистом, внимательно следила за его творческим ростом. Атлантов по сей день, как известно, не исключает из своего репертуара лирических теноровых партий (Ленский, Владимир Игоревич). Думаю, это полезно певцу в чисто вокальном отношении. Однако по темпераменту, по складу его артистического дарования ему ближе роли драматического плана. Именно в них певец раскрывается в полную меру и демонстрирует искусство высокой пробы.

Вот с такими мыслями и начинала я смотреть фильм «Где б ни был я». Интересовал тот ракурс, в котором режиссер покажет Атлантова, интересовала возможность обнаружить в его искусстве какие-то новые черты, небезынтересным было, наконец, и как сделан фильм о певце.

Сразу скажу: фильм (автор Е. Печников, режиссер В. Окунцов, оператор Г. Коновалов, производство Ленинградской студии телевидения) мне понравился. Буквально пленил великолепный ведущий — Иннокентий Смоктуновский, порадовал и сам герой, выступивший на экране во многих партиях, в том числе и в таких сложнейших, как Герман и Отелло. Но самое важное здесь — это то, что искусство автора, режиссера, оператора и ведущего было целиком направлено на то, чтобы наиболее полно выявить возможности певца.

Фильм выдержан в тоне спокойной, доверительной беседы. Говорит — за кадром и в кадре — сам Атлантов, говорит подкупающе искренне и откровенно. Говорит не стесняясь о своих проблемах и трудностях, о том, что ищет, к чему стремится. Размышляет на очень важные профессиональные темы и делает это без тени рисовки, очень серьезно, деловито, иногда даже вступая в спор с самим собой.

И рядом с Атлантовым говорит Смоктуновский — не об Атлантове, а о том высоком и трудном искусстве, которому служит певец. Атлантов и Смоктуновский почти не встречаются в диалогах, но их «мысли вслух» перекликаются между собой, находятся в точной взаимосвязи.

Вот Атлантов вместе со зрителями любуется своим родным городом Ленинградом. Певец видит его сквозь призму того образа, который волнует его сейчас более всего. Для него Ленинград — это го-

род, где жил Герман Пушкина — Чайковского, где их герой ждал встречи с воспитанницей Графини…

Потом Смоктуновский цитирует письма Чайковского, спрашивает, доверительно обращаясь к каждому сидящему у экрана: «Вы хорошо помните “Пиковую даму” Пушкина?» и читает монолог Германа, обращенный к Графине: «Если вы когда-нибудь любили…». А затем рассуждает о сложности актерского — и тем более вокального — воплощения этого короткого монолога, заключающего в себе содержание, которого достало бы на целую пьесу. После такого раздумья вслух, особенно приметны те сложные психологические мотивы, которые противоборствуют в Германе, когда он приходит в спальню Графини. Но до того, как прозвучит эта сцена, мы познакомимся с Атлантовым — Каварадосси, Атлантовым — Пинкертоном, Атлантовым — Канио, Атлантовым — Левко, Атлантовым — Садко, наконец, Атлантовым — Отелло… Однако через весь фильм проходит мысль, которая, по всей видимости, не оставляла ни на миг артиста в момент работы над фильмом, мысль о Германе, об этом сложнейшем оперном образе. Как вылепить этот необычный характер, какие краски подобрать? Уже в самом конце фильма, когда исполнены более десяти арий, когда прозвучала даже сцена Германа в спальне у Графини, Иннокентий Смоктуновский говорит нам о той позиции, с которой смотрит Атлантов на своего Германа: «Человеку нужно счастье, человек не может без счастья». И заключает: «Поэтому Герман — партия и роль Атлантова».

Действительно, большинство оперных героев, представленных в фильме, — натуры страстные, даже одержимые в своем стремлении обрести это счастье: Канио, Каварадосси, Левко, Отелло…

Об Отелло несколько подробнее. Думаю, роль Отелло — принципиальная удача Атлантова. Вообще исполнение этой сложнейшей драматической партии — удел подлинно зрелых певцов-артистов, умеющих контролировать эмоциональный уровень актерской интерпретации и одновременно способных вокальными средствами передать всю глубину и силу трагических переживаний героя. Очень зрело, умно говорит Атлантов о Шекспире, о том, что петь шекспировского Отелло надо с предельной внутренней наполненностью при крайней скупости жестов и движений. Слова Атлантова перекликаются с прозвучавшим ранее размышлением Смоктуновского об «Отелло». Артист читает строки из письма П. И. Чайковского: «Вчера смотрел “Отелло”… Какая прекрасная, но и мучительная пьеса…»

А потом Атлантов поет, — мы видим сцену страшных терзаний, где съедаемый ревностью герой при внешней статичности словно не находит себе места. Но вот трагедия свершилась. Отелло убил Дездемону: в полной прострации, ничего не видя вокруг, неверным шагом проходит он свой последний путь. Прекрасно звучит здесь голос певца, несущий богатейшую гамму душевных движений.

Достоин особого внимания и дуэт Атлантова — Пинкертона и Марии Биешу — Чио-Чио-Сан из оперы Пуччини «Мадам Баттерфляй». Атлантов великолепно чувствует ансамбль, слушает партнершу, голос его мягок и пластичен.

Фильм «Где б ни был я» открыл для меня много нового в молодом певце, и, прежде всего, показал, как он вырос, превратившись сегодня в разносторонне одаренного исполнителя, в мастера высокого класса. Впрочем, подходя к Атлантову с позиций самой высокой требовательности, можно было бы высказать ему и некоторые пожелания. Тем более, что в фильме Атлантов говорит о том, что совершенства достичь трудно. Я согласна с этим, но думаю, что бесконечный путь к совершенству можно облегчить. Так, в частности, Атлантову следовало бы смелее экспериментировать в области камерных вокальных красок, шире использовать их. Знаю, что драматическому тенору это особенно трудно. И, тем не менее, очень советую певцу поискать в сфере тонких, акварельных, камерных звучностей, особенно в речитативных эпизодах. Ведь полный, насыщенный звук дан Атлантову от природы. А вот большей красочности в камерных эпизодах нужно добиваться особо. Так, например, в сцене из «Отелло» вокальную фразу на слове «Дездемона» нужно было спеть очень тихо, едва слышно, тогда она еще более потрясла бы.

Однако все эти замечания — частности. И относятся они только к самому певцу. Фильм же — еще раз повторю — удачен и без сомнения будет иметь широкий успех как у нас в стране, так и за рубежом. Потому что сделан он кинематографистами, истинно влюбленными в искусство музыки и умеющими слышать ее. Потому что в фильме участвует умный, тонкий актер Иннокентий Смоктуновский, сообщающий всему происходящему на экране какое-то особое обаяние. Наконец, потому что посвящен этот фильм очень перспективному певцу Владимиру Атлантову.

И в заключение — несколько слов в адрес нашего телевидения. Мне кажется, за последнее время оно делает какие-то шаги в области пропаганды лучших достижений нашего вокального искусства. С экрана звучат голоса Т. Синявской, Г. Ковалевой, М. Биешу, Е. Нестеренко, В. Норейки и многих других певцов, голоса, долетающие до самых отдаленных уголков нашей страны. Фильм об Атлантове — приметная веха на пути к тому, чтобы сделать достоянием всего народа наши духовные богатства. Хочется пожелать, чтобы жанр музыкального телефильма развивался более активно, чтобы к созданию таких фильмов привлекались самые талантливые наши мастера кино и телевидения, чтобы каждый достойный внимания певец был бы представлен на телеэкране столь же широко и многогранно, как Владимир Атлантов. Вот тогда окончательно исчезнет то предубеждение, с которым начинала я смотреть фильм «Где б ни был я».