французского музыкального театра — последняя ослепительная вспышка перед надвигающейся катастрофой. Появились на свет, тогда еще детьми, конечно, — homines novi, и пророки предреволюционного Просвещения: Руссо, Дидро, Бюффон, Глюк. Лесаж смело опубликовал «Хромого беса» и «Жиль Блаза». Мариво красиво дебютировал «Арлекином». Уже заставили громко заговорить о себе народные театры ярмарочных предместий, где шли бойкие комедийные, порой сатирические спектакли с музыкой: близились сенсационные премьеры Шарля Симона Фавара.

Вечно изменчивая жизнь привнесла новые моменты и в мир профессиональной музыки столицы. В зените находилось творчество Франсуа Куперена-младшего («lе grand»), опубликованы были «Королевские концерты» и «Искусство игры на клавесине». Лирическая трагедия Люлли постепенно вытеснялась из оперно-театрального репертуара, отступая под натиском его учеников, и особенно Детуша, Дэмарэ, Кампра, выработавшего свой блестящий, но, в сущности, не новый итало-французский стиль, напоминавший о музыкальном театре времени Мазарини, а может быть, и Валуа… Не только Мольер, но даже и Кино многим казался теперь несколько старосветским, даже скучным. Законодателем мод среди либреттистов стал Антуан Гудар де Ля Мотт. Все более боевой и острой становилась критика, предвещая появление Гримма и Дидро. Буржуазия, ее капиталы, ее идеология и здесь быстро набирали силу. Место мецената-короля, его фавориток, принцев, принцесс крови подобострастно и бесцеремонно занял меценат-откупщик. И над всем этим ввысь поднималась огромная фигура заточенного в Бастилию Вольтера, с его прозрениями и его отрицаниями, с дерзкой и сардонической улыбкой на устах.

Тогда перед Бургундцем открылась почти совершенно новая жанровая сфера творчества. Возможно, что он субъективно переживал это, сознавая, что в «версальский век» путь к признанию, славе и богатству неизбежно лежит только через придворный театр. Действовал, вероятно, и более возвышенный и более субъективный импульс — эстетический, художнический интерес и влечение к музыкальному театру. Но объективно — французский музыкальный театр искал его; ему нужен был композитор, способный поднять его на кульминационную вершину в невероятно трудных условиях, когда упадок, первые симптомы которого обозначились еще в восьмидесятых годах, стал непосредственно надвинувшейся неизбежностью. Опера Люлли, при всех ее огромных достоинствах и заслугах, не могла выполнить этой роли. Она составила внушительное начало, но не могла вместить итог, сумму, вершину движения. Она несла в себе слишком много итальянских — флорентинских, венецианских даже неаполитанских элементов. Она была к тому же чрезмерно дидактична по содержанию и схематична по формам. Наконец, она явилась слишком детищем поры Людовика XIV и должна была уйти вместе с нею: XVIII век принес новые идеи, новую эстетику, драматургию, новую публику, вкусы, симпатии. Опере предстояло возвыситься до памятника, который остался бы для французского народа монументом, утвердившимся в веках, не переставая быть порождением самой интеллектуально утонченной прогрессивной культуры XVIII столетия. Перед нею должны были благоговейно склоняться впоследствии Дебюсси и Равель, Мессиан и Жоливе, Кокто и Клодель, Роден и Пикассо. Но чтобы создать такое искусство, нужен был человек. И, как это всегда бывает, он явился лишь тогда, когда история подготовила все необходимое, чтобы он мог выполнить свою миссию.

За рубежом

Румыния

БОГАТСТВО ДУШИ И ТАЛАНТА

Имя Иона Думитреску неразрывно связано со всей историей музыкального искусства Социалистической Республики Румынии. Ученик выдающихся румынских музыкантов, таких как М. Жора, К. Браилоу, Г. Брязуль, он начал свою композиторскую и педагогическую деятельность в конце 30-х годов. Именно тогда была написана его Первая оркестровая сюита. За ней последовали Вторая и Третья, закрепившие композиторскую репутацию Иона Думитреску. Но только после установления народной власти перед ним, как и перед другими представителями молодого румынского искусства, раскрылись широчайшие творческие горизонты. Уже в Первой симфонии выявилось все богатство и своеобразие таланта композитора. С ней в музыку вошел новый большой мастер, крепко связанный с народными традициями.

И сейчас, много лет спустя после создания этой симфонии, отмеченной в свое время Государственной премией, когда мы уже знакомы с такими произведениями Думитреску, как Струнный квартет, Симфонический прелюд, Симфониетта и другими, она с особенной полнотой представляет творческое лицо своего автора. Это большое оркестровое полотно, написанное во фресковой манере сочными и размашистыми мазками, мелодически изобильное, разнообразное по тембровому звучанию, увлекающее свободным течением музыкальных мыслей. В симфонии преобладает принцип сопоставления звуковых пластов, из которых и складывается эта монументальная конструкция. Во многих страницах музыки проявилась щедрость мелодического дара композитора. Например, во второй части — певучем Andante — разливается широкая волна песенного дыхания. Здесь особенно тесна связь композитора с родной ему стихией румынского фольклора, чья традиция претворена свободно, без малейшего намека стилизацию. С этим органично сочетается яркий и колоритный оркестровый «наряд», в который облечена музыка симфонии. В ней продолжена и развита жизненно важная традиция для румынского музыкального искусства.

Думается, что все, кто знаком с Ионом Думитреску, ощущают связь музыки и личности. Полный неиссякаемой энергии и яркого темперамента, чуткий к

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

БОГАТСТВО ДУШИ И ТАЛАНТА

Содержание