никнуть, — а именно культура». Вот поэтому Кодай и создал «искусство, обновляющее гуманизм народной музыки».

Сообщение Л. Бардоша посвящалось некоторым теоретическим соображениям о деталях звуковой системы Кодая. Эти вопросы не раз привлекали внимание венгерских музыковедов. В данном случае исследователя заинтересовала одна из закономерностей, названная им «гептатоника-секунда». Ссылаясь более чем на семьсот примеров из произведений Кодая, Л. Бардош устанавливает типичный для них звукоряд: h — cis — d — е — f — g — а — h, который появляется также в вариантах, начинающихся с каждой из ступеней. Отвечая на вопрос о происхождении самого термина «гептатоникасекунда», докладчик напоминает о возникновении диатонической гептатоники из цепи чистых квинт F — С — G — D — А — Е — Н и выводит из гаммы Кодая следующий звукозаряд: В — С — G — D — А — Е — Fis. Он анализирует семизвучные и квартовые построения музыки венгерского композитора, его секвенции и модуляции, подчеркивая, что «гептатоника-секунда» не является «исчерпывающей для музыки Кодая», в которой можно найти и другие ладовые закономерности. В целом это одна из тех теоретических работ, которые стремятся объяснить некоторые весьма специфические особенности сочинений венгерского композитора.

Доклады Л. Вардьяша и Л. Бардоша стали основой для дискуссий за круглым столом. Кроме того, на конференции было заслушано несколько рефератов. «Кодай и Дебюсси» — с такой темой выступил Йожеф Уйфалуши. По его мнению, Кодай видел в произведениях Дебюсси «пример тому, как на опыте музыки, родственной нашему народному искусству, можно обновить язык европейской профессиональной музыки». Знакомство Кодая с творчеством замечательного французского композитора имело важное значение для дальнейших судеб новой венгерской школы. В докладе были приведены примеры того, как сказалось влияние Дебюсси на некоторых произведениях Кодая. Иногда это было и прямое воздействие, чаще же — использование близких обоим композиторам возможностей модальной диатоники и связанных с нею гармонических образований.

Среди зарубежных участников конференции я отметил бы прежде всего выступление Витольда Рудзиньского (Польша), который очень интересно говорил о некоторых особенностях ритмики Кодая, сопоставляя их с аналогичными явлениями в творчестве композиторов других европейских стран. Оратор продемонстрировал большую эрудицию, великолепное владение техникой анализа. Это был содержательный вклад в программу конференции, свидетельствующий о внимании, с которым музыковеды социалистических стран изучают наследие Кодая. То же самое можно сказать и о реферате румынского композитора и музыковеда Дору Поповичи, посвященном полифонии в детских хорах Кодая. Оратор рассматривал ее черты в сравнении с полифоническими приемами Бартока. Останавливая внимание на отдельных деталях, Д. Поповичи стремился, в сущности, определить и более общие закономерности хорового творчества Кодая, в чем и заключается основное значение данного реферата.

Много интересных соображений было высказано в сообщениях Перси М. Юнга (Англия) — «Кодай и английская хоровая музыка», Рудольфа Клайна (Австрия) — «Кодай и «Универсальное издательство» (здесь приводились фрагменты из писем, открывающие важные детали в творческой биографии композитора), а также рефераты венгерских музыковедов Ласло Эсе (он же автор известной монографии о композиторе) — «Некоторые особенности формы в искусстве Кодая», Жигмонда Ласло — «От венгерских народных песен к последним мелодиям», Иштвана Кечкемети — «Природа в музыке Кодая», Яноша Бройера — «Образ Кодая и двадцатые годы», Ференца Бониша — «Необарочные произведения Кодая». Все это несомненно привлечет внимание читателей к сборнику материалов конференции, который будет опубликован в Будапеште.

В полдень третьего дня работы конференции ее участники и гости собрались у дома, где жил Кодай.

Кукла Хари Янош

Стоял хмурый зимний день, но с каким вниманием слушали люди, заполнившие все полукружие площади, выступление хора, спевшего несколько произведений мастера! Затем Тибор Шараи открыл мемориальную доску, и перед нами появился барельеф Кодая, сидящего у фонографа. Зазвучала его музыка, и снова, в который раз, она покорила присутствующих красотой и поэтическим очарованием. В этом можно было увидеть символ неувядаемости творений замечательного композитора, которым по праву гордится его родная Венгрия, а вместе с ней и все, кому дороги судьбы большого человеческого искусства.

П. Вейс

БУДАПЕШТСКИЕ МОЗАИКИ

В Венгрии 1972 год назван годом Кодая. «Музыкальная культура какого-либо народа создается не отдельными музыкантами, а всем народом. Участвуют в ней все, вплоть до самых маленьких людей. Труд единиц напрасен, если на него не откликается эхо миллионов». Эти мысли замечательного венгерского композитора стали своеобразной программой вокального конкурса, проводившегося в его честь прошедшей зимой. Мне довелось присутствовать на заключительном туре в Большом зале Высшей музыкальной школы имени Ференца Листа в Будапеште.

К участию в соревновании было допущено сорок человек. Из них почти половина — профессиональные вокалисты: камерные певцы, участники ансамблей или лучших профессиональных хоров, педагоги, солисты оперных театров. Другая половина состояла из студентов.

Конкурс проходил последовательно в трех городах страны: первый тур — в Кечкемете, второй тур — в Дебрецене, третий — в Будапеште¹, причем все выступления его участников передавались по Центральному телевидению. Таким образом слушателями и зрителями этого певческого состязания могли стать, совсем в духе Кодая, миллионы людей. Одной из особенностей конкурса были премии, учрежденные Шарольтой Кодай за лучшее исполнение произведений композитора и пение народных песен с листа.

_________

¹ Выбор пал на указанные города не случайно: в Кечкемете родился Золтан Кодай; здесь была создана в 1961 году первая общеобразовательная школа с музыкальным уклоном, то есть с ежедневными уроками пения; позднее этой школе было присвоено имя Кодая. Дебрецен — третий по величине город страны — важный культурный центр.

Фотография. Илона Токоди

Фотография. Сильвия Шаш

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Кукла Хари Янош

П. Вейс

БУДАПЕШТСКИЕ МОЗАИКИ

Фотография. Илона Токоди

Фотография. Сильвия Шаш

Содержание