своей огромной эрудицией, способностью легко импровизировать. Он настолько увлеченно, строго, но и доброжелательно анализировал наши опусы, что после урока хотелось немедленно приняться за дело. Самым удивительным для нас было то, что Андрей Яковлевич часто показывал нам сочинения, над которыми он работал. Более того, он советовался с нами. Казалось бы, что мы, начинающие, могли ему посоветовать?! Конечно, чаще всего ему приходилось — особенно на первых порах — слушать беспомощный детский лепет. Но его это никогда не шокировало, он вызывал нас на споры, убеждал доказательствами. Вот в такие моменты он становился для нас не столько педагогом, сколько старшим коллегой, товарищем. Андрей Яковлевич обладает исключительным педагогическим тактом: он никогда не насилует индивидуальность студента, а старается найти убедительные аргументы в каждом конкретном случае. Я очень благодарен ему за науку и с огромной признательностью первую самостоятельную работу, которую я написал после окончания аспирантуры, — вокальный цикл на стихи Р. Гамзатова — посвятил своему дорогому учителю.

...Андрей Яковлевич с волнением перебирает поздравительные телеграммы: «Сколько теплых слов, — заслужил ли их я?! Вы понимаете, сколько надо работать, чтобы оправдать это доверие?! Я сейчас не ощущаю возраста — неужели мне семьдесят?! Я чувствую себя полным сил, энергии, планов...»

И хочется еще раз вместе со всеми почитателями таланта композитора пожелать ему неиссякаемой творческой энергии, крепкого, «козацкого» здоровья, долгих лет творчества.

Г. Конькова

Л. Гинзбург

Обращенное к современнику

Многогранное творчество Владимира Александровича Власова, его разносторонняя музыкально-общественная деятельность неоднократно находили отражение в прессе — в критических статьях, в материалах, связанных с отображением истории советской музыкальной культуры (неоднократно сам Вл. Власов выступал в печати с публицистическими, мемуарными, «трибунными» заметками композитора). Конечно, сегодня, размышляя о творчестве Власова, только что встретившего свое семидесятилетие, еще многое можно было бы написать и об его вкладе в развитие национальных культур Советского Союза (эта тема кажется чрезвычайно характерной для его искусства), особенно в становление жанров оперы и балета, и о его непрекращающейся общественной, литературной деятельности. Все же в данном случае хотелось бы сказать специально о той части творчества Власова, которая до сих пор незаслуженно оставалась в тени — о его оригинальных произведениях для виолончели. Думается, это такая «часть», по которой читатель в известной мере сможет составить разностороннее впечатление об облике композитора в целом.

Два концерта для виолончели с оркестром и десять пьес для данного инструмента с фортепиано — это немало уже само по себе. Особенно важно отметить художественную значимость тех произведений — и прежде всего обоих концертов, — которые написаны в зрелый период творчества композитора, характерны для его стиля и прочно вошли в концертный репертуар.

Выразительно-технические средства виолончели рано привлекли внимание композитора; хорошо распознав природу смычкового инструмента — и не только его богатые кантиленные, но и виртуозные возможности — он в немалой степени их расширил. И в этом нет ничего случайного: ведь свою деятельность музыканта Власов начинал как скрипач (правда, для самой скрипки он лишь в ранние годы написал несколько пьес). По-видимому, помимо врожденной тяги композитора к мужественно-певучему инструменту, его живой интерес к нему питался дружескими и творческими связями с такими мастерами, как А. Брандуков, С. Кнушевицкий (в двадцатые годы известность получило трио; Д. Кабалевский — Вл. Власов — С. Кнушевицкий), С. Козолупов, а в последние десятилетия — М. Ростропович.

Еще в первой половине тридцатых годов были изданы в двух тетрадях Шесть пьес для виолончели с фортепиано Власова. В первую тетрадь вошли три разнохарактерные миниатюры: «Песня», «Танец» и «Этюд»; миниатюры эти, ставшие своего рода «пробой пера», имели явно педагогическое назначение. Пьесы второй тетради — грациозная «Старинная французская песенка», широко распевная «Ария» и контрастная «Узбекская песня и пляска» — нашли применение не только в педагогической, но и в концертной практике.

«Песня» из первой тетради и «Узбекская песня и пляска» из второй свидетельствуют о проявившемся уже в ту пору интересе композитора к интонациям и ритмам народов советского Востока (как известно, в дальнейшем композитор внес существенный вклад в развитие киргизского оперно-балетного искусства); интерес этот и живое ощущение восточной народной музыки сказались и в последующих его виолончельных произведениях, особенно в обоих концертах.

Вслед за упомянутыми пьесами была написана романтическая «Баллада» g-moll, в которой спокойному и напевному характеру крайних частей противопоставлена взволнованная музыка среднего раздела. Сочинение это осталось в рукописи. В середине сороковых годов была сочинена и другая поэтичная кактиленная пьеса — Ноктюрн.

В 1947 году Власову довелось присутствовать на Международном конкурсе фестиваля демократической молодежи в Праге, где первые премии завоевали два советских виолончелиста — М. Ростропович и Ф. Лузанов. Это было первое международное соревнование, в котором участвовали воспитанники советской виолончельной школы, вскоре прославившейся во всем мире.

С тех пор Власов особенно внимательно следил за расцветом таланта Мстислава Ростроповича, с которым в дальнейшем, как уже говорилось, его связала творческая дружба. Высокое искусство этого музыканта, позволившее ему всесторонне раскрыть и мастерски использовать выразительные средства инструмента, вдохновило композитора на создание ряда новых произведений. Все они — «Импровизация», «Баллада» и два концерта — были сочинены на протяжении шестидесятых годов.

«Импровизация», написанная в 1961 году, существует в двух вариантах: для виолончели solo и с сопровождением (оркестра или фортепиано) . В последнем варианте пьеса входи-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Конькова

Л. Гинзбург

Обращенное к современнику

Содержание