Танец феллахов в исполнении артистов национального ансамбля народного танца Арабской Республики Египет

Москве оказалось премьерой) и Интермеццо — своеобразная лирическая зарисовка природы. Тонкая, несколько импрессионистическая звукопись инструментальных сцен (в частности, Интермеццо) вводит в общий романтический строй восточного сюжета. Пока еще трудно судить, насколько цельным будет впечатление от всей оперы. Однако прозвучавшие фрагменты (как и некоторые услышанные мною во время пребывания в Каире) вновь убедили, что египетские композиторы успешно преодолевают опасности механического «приложения» к своему искусству жанров европейского музыкального театра.

Менее ровными показались произведения, прозвучавшие в первом концерте: Симфоническая поэма «Порт Саид» Рифаата Гарана и первая часть концерта для скрипки с оркестром Атыя Шарара. Несмотря на хорошее владение оркестром, Рифаату Гарану недоставало цельности идейного замысла и эмоциональной возвышенности, необходимых для сочинения большого патриотического звучания. Привлекательный по национальному мелодическому материалу, но скромный по своим масштабам Скрипичный концерт (кстати, отлично сыгранный сыном композитора Хасаном Шарара) наметил один из возможных путей приобщения широких народных масс к симфонической музыке.

Творчество египетских композиторов было представлено и в концерте Симфонического оркестра под управлением В. Дударовой, давно уже зарекомендовавшей себя как подлинный энтузиаст, пропагандист музыки народов Востока, и выпускника Московской консерватории Шаабана Абдуль Саада.

Ансамбль старинной арабской музыки «Тахт»

Большое место в концертах заняли балетные номера и сцены. Вызывает сожаление тот факт, что балет, которому в рамках египетского фестиваля и так были отданы лучшие сценические площадки в Москве и Ленинграде, «оттеснил» представителей других видов художественного творчества. Думается, что не классический балет должен был стать «гвоздем» программы национального египетского искусства в России — стране великих мастеров этого жанра. И все же, разумеется, отрадно было видеть профессиональный рост каирской труппы. Неоспорима в этом роль советских хореографов, сумевших за сравнительно короткий срок не только создать эту труппу, но и поставить такие сложные в техническом отношении спектакли, как «Дон-Кихот», «Жизель» и др. Однако на нынешнем этапе уже гораздо важнее поиски национального репертуара, чем увлечение количеством классических постановок. Судя по показанной нам сцене «Стойкость» (или, как она была обозначена в программе, одноактному балету на музыку Мухтара Ашрафи), такая тенденция в Египте уже наметилась. Но, на мой взгляд, это пока лишь робкий эксперимент. Не вызывает сомнения одаренность, широта интересов и профессионализм постановщика Абделя Мойема Камеля, выступившего в разных амплуа: танцовщика, либреттиста

и хореографа (Камель — аспирант ГИТИСа). Однако маловыразительный музыкальный материал, лишенный сценической драматургии и подлинной национальной характерности, не позволил молодому художнику выявить все свои возможности.

Аналогичное пожелание хочется высказать в адрес Ансамбля народного танца АРЕ (руководитель Сами Юнис), призванного развивать национальное направление в современном танцевальном искусстве Египта. Иначе трудно избежать эклектичности, штампов. Не случайно наиболее удачными, стилистически цельными в репертуаре ансамбля оказались те номера, где постановщики стремились придерживаться специфики арабского народного танцевального творчества. Отметим сценку, условно названную «Выбор жениха», в которой и хореографический рисунок, и музыка, и костюмы (бирюзово-желтые, с броскими восточными украшениями), и общая эмоциональная атмосфера соответствовали духу национальной культуры. Удачным был и Палестинский танец, воссоздающий строй хороводных плясок народов Ближнего Востока. Запомнился также последний номер, подобный колоритным народным балаганным представлениям. Такие веселые, полные юмора сценки, насыщенные музыкой, танцем, пантомимой, очень любят народы арабского мира. Сочное сопровождение — два мизмара и два ударных инструмента — придало этому номеру особый национальный оттенок (в отличие от не всегда удачно найденного оркестрового сопровождения других сцен)¹.

Заслуженный интерес слушателей привлекло выступление небольшого инструментального ансамбля «Тахта» в традиционном составе: скрипка (настроенная как ребаб²), канун, уд, най и ударные. В искусстве музыкантов этого национального оркестра, исполнивших несколько старинных пьес, сказались великолепные, выработанные веками традиции инструментального мастерства: каждый исполнитель слаженного ансамбля предстал одновременно и как виртуоз-импровизатор, «творец» музыки.

Много ярких, незабываемых впечатлений получили москвичи от общения с самобытным искусством арабского народа. Переполненные залы столицы, горячий прием мастеров египетской сцены — подтверждение большого интереса и симпатии взыскательной столичной публики к художественной жизни АРЕ. Мы верим: впереди еще новые встречи с древним и молодым, переживающим свое возрождение, искусством.

И. Еолян

Амстердамский Филармонический

Одним из запомнившихся событий начала столичного концертного сезона 1972/73 г. стал концерт Амстердамского Филармонического оркестра в Большом зале консерватории.

В 1961 году в Голландии проходил фестиваль «Месяц искусств». В его концертах начал свою музыкальную жизнь оркестровый коллектив «Кунстмаанд», незадолго до этого организованный пианистом Яном Хюкриде и состоявший в первое время из двадцати пяти музыкантов. Наряду с всемирно известным оркестром «Концерт-гебау», во главе которого стояли прославленные дирижеры В. Менгельберг и Э. ван Бейнум, молодой коллектив быстро завоевал популярность среди любителей музыки своей страны. С первых дней работы оркестра на пост главного дирижера был приглашен Антон Керсьес. Талантливый голландский музыкант приезжает в Советский Союз уже в третий раз: в 1967 году он дирижировал концертами в Новосибирске, Харькове и Запорожье, в 1971 — в Ленинграде, Таллине и Ульяновске. В Москве Керсьес и руководимый им оркестр выступили впервые.

Антон Керсьес родился в 1923 году в Арнгеме и там же начал свою музыкальную деятельность — вначале как скрипач, затем как хормейстер. После освобождения Нидерландов в 1945 году изучал дирижерское искусство в Амстердаме под руководством Феликса Хупки и в Париже — под руководством Эжена Биго. Затем Керсьес поочередно был дирижером всех трех основных балетных трупп Голландии и, наконец, с 1951, как сказано выше, соединил свою судьбу с оркестром, которому в 1969 году присвоили его нынешнее наименование.

В состав Амстердамского Филармонического оркестра сейчас входят девяносто два музыканта, в большинстве — молодежь. Заботливо воспитанный своим руководителем, оркестр произвел отрадное впечатление. Прежде всего хотелось бы отметить завидную непринужденность исполнения. Это было настоящее музицирование, а не «игра» дирижера на своем «инструменте» — оркестре. Многие думают, что такая «игра» и есть наивысшая форма дирижерской деятельности. Между тем, на мой взгляд, умение вдохновить, воодушевить артистов оркестра на совместное музицирование принципиально выше стремления добиваться их слепого повиновения единоличному диктату. Еще Суворов говорил: «Каждый солдат должен знать свой маневр...»

Атмосферу живого доверительного общения молодых артистов

_________

¹ Упрек этот относится в первую очередь к качеству гармонизации пьес, а не к самой идее оркестрового и хорового сопровождения танцев.

²Известно, что прародителем европейской скрипки был арабский ребаб.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Танец феллахов в исполнении артистов национального ансамбля народного танца Арабской Республики Египет

Ансамбль старинной арабской музыки «Тахт»

И. Еолян

Амстердамский Филармонический

Содержание