Выпуск № 1 (410) | 1973 - страница 57

ствующее о приверженности к традициям армянской исполнительской школы с ее стихийной открытостью чувств.

Однако эмоциональность проявляется не во внешней броскости игры. Она служит для исполнителей глубоким внутренним стимулом. Поэтому, как бы хорошо ни была продумана трактовка, как бы точно ни были отработаны штрихи, если у музыкантов «нет настроения», — ансамбль теряет «львиную долю» своей привлекательности. (Ведь в моменты вдохновения возникает нечто вроде коллективной импровизации, придающей особую прелесть их совместному музицированию.) По этой причине выступления ансамбля не всегда отличаются ровностью. Недостаток? Наверное, нет. Ведь немало больших исполнителей тоже играли и играют не всегда с одинаковой силой. Просто таков психологический склад коллектива.

В последнее время в нем рождается тенденция, которая в какой-то мере обусловлена его исполнительским стилем: тяготение к оркестральности звучания. Все чаще исполняются произведения, требующие участия деревянных духовых инструментов. На очереди исполнение симфонии Э. Мирзояна для струнных и литавр. Характерно, что руководитель, который раньше вел ансамбль, играя на скрипке, сейчас встал за дирижерский пульт.

Что же, выбор такого пути сам по себе не может быть предметом критики, предпосылки, как уже говорилось, для этого есть.

Но... но невозможно не сожалеть, что ансамбль в какой-то мере утерял качества, которые более ярко выявлялись в первые годы его жизни: камерное изящество, внимание к деталям, а отсюда и очарование нюансировки, во многом обусловленное одухотворенной, утонченной игрой самого Саакянца. Эти свойства, сохрани они свою значимость сегодня, придали бы коллективу большее своеобразие и отнюдь не противоречили бы стремлению к масштабности.

Впрочем, пока все это только тенденции в развитии ансамбля, и мнение, высказанное здесь,— лишь предложение подумать над возникающей проблемой.

Исполнительское творчество Камерного оркестра Армянской филармонии достаточно широко известно советским слушателям. Выступал ансамбль неоднократно и за рубежом (Болгария, Чехословакия, Франция). Особенно памятен для коллектива прошлогодний фестиваль камерной музыки в Пловдиве, где собрались многие видные европейские камерные оркестры. Памятен и, еще раз заметим, типичен для нашего ансамбля. Оказывается, самый «трудный» и самый «счастливый» день в жизни коллектива укладывается в одни сутки. Перед концертом все не ладилось, репетиция прошла «ужасно», взаимоотношения «накалились» до предела, все разошлись в полном убеждении, что они играют вместе в последний раз.

А вечером выступили так, как никогда до того не выступали, и имели очень большой успех у взыскательной аудитории (после концерта все недоразумения, конечно, начисто рассеялись).

Пусть же ансамбль переживает побольше таких трудных и прекрасных дней, рожденных поиском и вдохновением.

Пятнадцатый год с неизменным успехом, привлекая к себе все большее внимание слушателей, выступает на концертных эстрадах Советского Союза этот обаятельный коллектив. Когда-то он назывался Ансамблем скрипачей Ереванской средней музыкальной школы имени П. И. Чайковского. Ныне же это — Ансамбль скрипачей Телевидения и Радио Армении. Полтора десятилетия участники ансамбля играют вместе. Это солидный стаж, хотя все они еще совсем молоды — старшим чуть более двадцати.

У коллектива есть, конечно, уже своя «летопись». Бережно хранятся первые фотографии, с которых смотрят на нас мальчики в коротких штанишках, девочки с белыми бантами; рецензии, где отмечаются прекрасные качества коллектива, — единство исполнительского стиля, тонкая музыкальность и, как это ни странно для таких малышей, артистический блеск.

Интересно отметить, что ереванцы послужили примером для создания аналогичных ансамблей в Таллине, а затем в Москве, Киеве, Тбилиси, Вильнюсе.

В 1971 году, будучи уже юношеским, ансамбль получил премию ЦК комсомола Армении. Московская студия документальных фильмов посвятила ему специальную ленту «Наша молодость», которая демонстрировалась на Всемирной выставке в Японии. Благодаря фильму, телеочеркам, грампластинкам «летопись» пополнилась отзывами из Венгрии, США, Англии, Голландии, Швейцарии, хотя юные скрипачи еще не выезжали за пределы Союза. Среди «поклонников» ансамбля — Д. Шостакович, Д. Кабалевский, А. Хачатурян, Е. Мравинский, принявшие большое участие в его судьбе.

Но все это праздничная сторона жизни ансамбля. А теперь немного о его буднях. Как и пятнадцать лет назад, в основе работы — строжайшая дисциплина, высокая требовательность. (Каждый участник сдает свою партию индивидуально, но при всех.) Имея в репертуаре около пятидесяти названий, ансамбль неизменно сохраняет отличную концертную форму. А это предполагает большой ежедневный труд.

Сейчас в ансамбле двадцать пять человек. В основном это те, кто выступал в его составе еще в школьные годы. Большинство ансамблистов уже окончили консерваторию. Некоторые учились в Москве, Ленинграде, но вернулись в свой коллектив. У многих есть свои, личные достижения, — в частности завоевание призовых мест на Закавказском и Всесоюзном конкурсах. Однако никакого «премьерства» нет, хотя, естественно, те, кто сильнее, задают тон и стимулируют рост общего уров-

ня. Зато есть забота о пополнении: на ряд программ приглашаются стажеры — ученики старших классов музыкальной школы. Впоследствии некоторые из них становятся участниками коллектива.

Но мы еще ничего не сказали о создателе и художественном руководителе ансамбля, самоотверженном энтузиасте, воспитателе и старшем друге своих подопечных (он сам называет себя их творческим отцом и уже даже дедушкой) — Геворке Аджемяне. Воспитать коллектив, прекрасно сыгранный, отличающийся кристальной чистотой интонаций, единым тембром и манерой, трудно. Но еще труднее сделать так, чтобы много лет сохранялась в его участниках потребность в музицировании, чтобы, пройдя через «трудный возраст» подростков, через «поиски себя», не растеряли скрипачи интереса к делу, которое начинали они в первых классах школы. Поистине здесь много педагогических «секретов». Было бы очень интересно, чтобы Аджемян поделился ими в отдельной статье или книге.

Как удалось руководителю сохранить авторитет, любовь, доверие? Здесь, конечно, большую роль сыграли его чисто человеческие качества: сочетание скромности, теплоты, предельной искренности и требовательности; пример личного самоотверженного отношения к делу, трогательная и равная забота о каждом в отдельности и обо всех вместе. Немалая часть репертуара ансамбля состоит из обработок и переложений Геворка Аджемяна.

Сейчас ансамбль скрипачей переживает очень ответственный период, который можно назвать переходом к зрелости. Это особенно сказалось в двух последних работах — d-moll’ном концерте для двух скрипок Баха и Сонате Генделя g-moll. Когда сравниваешь трактовку названных сочинений с одной из ранних исполнительских работ ансамбля — е-moll’ной Сонатой Корелли, становится ясно, какой большой шаг сделан коллективом на путях постижения музыки. В трактовке произведения Корелли, не лишенной чарующей искренности и изящества, не было еще того, что появилось сейчас: ощущения драматургического единства, архитектонической цельности, внутренней свободы в выявлении и лепке художественного образа. Концерт Баха и Соната Генделя как раз и пленяют той внутренней свободой, с какой ансамбль «погружается» в исполнительскую импровизацию.

Однако такой подход не означает неряшливости, пренебрежения к традициям интерпретации баховского и генделевского сочинений. Сочетание драматургической четкости со свободой трактовки, граничащей с импровизационностыо, — очень ценное индивидуальное художественное качество ансамбля. Оно идет от глубоко национальных истоков армянской исполнительской школы и, естественно, особенно захватывающе проявляется в исполнении армянской музыки — средневековых тагов, «Хорала» М. Екмаляна, отрывков из балета А. Хачатуряна «Гаянэ» и его же «Оды радости».

Ближайшим предшественником ансамбля и примером для него в смысле национальных исполнительских традиций явился Квартет имени Комитаса. Ведь его трактовки, сохраняя высокую культуру и верность стилю, всегда отличались живым, свободным, гибким ощущением музыки, каким-то особенно эмоционально-чутким «врастанием» в нее. Можно порадоваться, что ансамбль скрипачей сумел во многом усвоить эту исполнительскую манеру и, вероятно, с годами сможет обогатить ее новыми чертами. В репертуар коллектива вошло несколько излюбленных комитасовцами миниатюр — мелодии Комитаса в обработке С. Асламазяна. Молодые музыканты исполняют их с проникновенностью и лирической чистотой, достойными оригинала.

Эстетика А. Хачатуряна — тоже один из источников формирования стиля ансамбля, для которого характерны темпераментный артистизм, полнокровность звучания, радостное мироощущение.

За последние два-три года ансамбль сделал явный качественный скачок прежде всего в смысле роста своей профессиональной культуры, глубины постижения музыки, сохранив такие привлекательные черты, как яркая эмоциональность, лучезарность; иными словами, став более «взрослым», он не утратил обаяния юности.

В связи с этим следует подумать о репертуаре, который помог бы дальнейшему росту ансамбля, выявлению новых граней его «коллективного дарования». Пока что в программах преобладают миниатюры, причем подбор их в какой-то мере односторонен. Не слишком ли много концертных номеров, опирающихся на песенно-танцевальные жанры (колыбельные, романсы, серенады, вальсы, старинные танцы)? И хотя качество большинства из них не вызывает сомнений — это музыка Шуберта, Чайковского, Брамса, Дворжака, но уже само жанровое однообразие способно тормозить развитие коллектива. В последнее время он обратился к значительным сочинениям классики, к обработкам древней армянской музыки, что надо всячески приветствовать.

Ансамбль ждет еще немало радостей: встречи с музыкой Бетховена, Моцарта, Шостаковича, Прокофьева, Бартока, Бриттена и многих других мастеров. Но не обойтись и без активной помощи композиторов республики. Правда, ими создано немало сочинений для ансамбля, но они в основном ориентированы на детей. А дети уже выросли, и сегодня им по плечу «большая музыка».

М. Берко

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Берко

Содержание