Выпуск № 1 (410) | 1973 - страница 10

слово, зажечь свою и вместе с тем нужную людям «печку». Для того чтобы создать произведение большого общественного звучания, одного профессионализма, одной музыкальной талантливости недостаточно. Композитор должен обладать чуткостью сейсмографа, он должен слышать и воспроизводить в музыке весь необъятный «гул» жизни, ощущать все ее скрытые импульсы — идейные, эмоциональные, образные. Выбор у молодого художника единственный: либо он попадает в эпицентр современного мира, грозного и прекрасного, с гудящей, колеблющейся под ногами почвой, либо отходит на обочину жизни, спокойную и безмятежную. Середины нет.

Размышления увели меня далеко, вернусь на землю. Хочу несколько конкретизировать свои мысли. Вспоминаю два сочинения молодых московских композиторов, прозвучавших за последнее время, — оркестровую пьесу «Скоморохи» А. Рыбникова и Симфонию Е. Адлера. Сочинения добротные, в них есть «что слушать», они выполнены на хорошем профессиональном уровне. Но странное дело: все время ловишь себя на мысли, что музыке того и другого автора недостает какого-то очень важного качества. Нет открытия, нет новизны — ни в концепции, ни в характере музыкального материала, ни в приемах. Все уже достаточно опробовано в партитурах других авторов, все звучит крепко, «наверняка», и вместе с тем — вторично. Музыка вызывает любопытство, она может даже поразить — деталью, но не целым. О ней не скажешь радостно-удивленное «ах!», которое так много значит в искусстве.

Но зато сколько эффектов в пьесе того же Рыбникова! Какие краски, какие лихие виражи! Виражи, однако, несут вас вниз и куда-то вбок, а не поднимают вверх, на вершину мысли и чувства. Напряжение в музыке постепенно спадает, интерес к ней выветривается. Произведение теряет для слушателя свою неразгаданность, вы дослушиваете его словно по инерции, «вполслуха», наперед зная, как и чем оно закончится.

Мне могут сказать, что преемственность, следование известным образцам — неизбежный этап творческого развития молодых. Согласен. Вторичность сочинений А. Рыбникова, Е. Адлера во многом и объяснима и преодолима. Вот если через два-три года снова придется говорить о том же, — это уже будет большой бедой.

Есть какой-то общий симптом в музыке молодых композиторов: замысел интереснее воплощения, «замах» сильнее «удара». А надо бы по-другому, неожиданнее — чтоб именно удар был сильнее. В записных книжках А. Блока я прочитал замечательную мысль, которая поразила меня беспощадной честностью художника по отношению к самому себе: «На днях я подумал о том, что стихи писать мне не нужно, потому что я слишком умею это делать. Надо еще измениться (или — чтобы вокруг изменилось), чтобы вновь получить возможность преодолевать материал». Преодоление!.. Вот чего жаждал поэт, вот в чем видел он необходимейшее условие творчества. И как часто, к сожалению, недостает такой внутренней конфликтности музыке наших молодых композиторов! Слишком все у них гладко выходит, накатанно. А если нет в творчестве напряжения, трудностей, — нет и борьбы, нет драматизма, движения образов. Нет того, что делает искусство искусством.

Как ни странно, но мои наиболее яркие впечатления от творчества молодых музыкантов лежат пока что «вне Москвы». Я мог бы назвать целый ряд интересных работ, но это будет выход за рамки нашего разговора. Впрочем, одно исключение я все же сделаю. Недавно я был в Баку, слушал много новых сочинений, в том числе студентов консерватории. Одна работа поразила меня — это был Струнный квартет студента пятого курса Исмаила Гаджибекова (класс Кара Караева). Меня захватила образная сила музыки, неуемный темперамент, фантазия, мастерство квартетного письма, редкое для молодого автора. Я прослушал сочинение второй раз, разобрался в нем подробнее, увидел в нем промахи... Но сила впечатления от музыки оставалась прежней. Я не мог ее забыть. Она «сидит» во мне и сегодня, я снова волнуюсь, когда рассказываю о ней.

Здесь упоминали имя Юрия Буцко. На мой взгляд, его творчество — одно из примечательных явлений молодого советского искусства последних лет. Очень талантливый человек, серьезный, много и интересно работающий во всех жанрах. Не знаю, чем встревожили Е. Макарова его произведения. Даже если у Буцко что-то не получилось, — не страшно. В этом композиторе заключен огромный творческий потенциал. Мне нравится его музыка еще и тем, что в ней, сегодняшней, я угадываю то, что еще не написано, что может проявиться в будущем. Моя вера в Буцко основана более всего на том, что этот художник смолоду берется за решение задач, которые выше его самого. Он может ошибаться, падать, но впереди у него настоящая, большая цель. Это главное...

Сегодняшний наш разговор очень важен. Вопросы, которые мы обсуждаем, — это взгляд в будущее нашей музыки.

Здесь все высказываются откровенно, заинтересованно. Мы не видим оснований ни для кликов радости, ни для паники. Мы анализируем сложные процессы, происходящие в искусстве. Мы пытаемся найти, обозначить ключевые моменты в этих процессах, с тем чтобы помочь нашей талантливой композиторской молодежи развиваться еще интенсивней, еще интересней.

С. Шлифштейн

Сегодня много говорили относительно «ножниц». Действительно, существует гипертрофированное внимание к проблемам сугубо техническим, а проблемы содержания порой отходят на второй план. Но если быть справедливыми, то следует признать, что все сказанное можно отнести не только к молодым композиторам, но и к их старшим коллегам.

К счастью, миновало время, когда могла «вывезти» одна лишь тема. Художественные требования выросли, и, думаю, сегодня вряд ли найдется человек, который взялся бы за воплощение большой темы, сознавая, что технически он «вооружен» для этого недостаточно. Попытки спрятаться за тему, создавая «полуфабрикаты», заранее обречены на провал. Таким путем мы «ножницы» не сузим.

Другая проблема — «вторичность» выражения. В связи с ней назывались «Скоморохи» А. Рыбникова. Я другого мнения. По этому произведению у меня сложилось впечатление о Рыбникове как о инициативно работающем композиторе. Влияние Стравинского в «Скоморохах» совершенно очевидно, но оно преломлено творчески. В данном случае, как мне кажется, техника, приемы поставлены на службу идее, теме. Наши требования иногда односторонни. Появляется сочинение убедительное, яркое, свежее, а мы говорим — «вторичность», начинаем доискиваться, откуда оно «идет». Таким образом, мы сами демонстрируем преувеличенное внимание к сугубо технической стороне. На молодежь воздействуют и Прокофьев, и Шостакович, и Стравинский. Гораздо естественнее услышать в музыке молодых нечто, идущее от современных мастеров, нежели, скажем, от Аренского.

Здесь вспоминали о годах нашей юности. Мне кажется, одна из главных бед сегодняшнего творчества молодых заключается в том, что оно — будь то хорошая музыка или плохая — утверждает себя и развивается вне общественной критики, вне подлинного влияния Союза композиторов. Да, и я вспоминаю прошлое. Мы большую часть дня проводили в Союзе. Нам было интересно встречаться с людьми, друг с другом. Творческие дискуссии, обсуждение новинок составляли главное содержание нашей общественной деятельности. Союз был нашим домом, каждый отдавал ему все, на что был способен.

Когда теперь говорят, что наша молодежь забывает дорогу в Союз, то нужно посмотреть, как говорится, в корень. Разве кроме творческих комиссий, где иногда бывают интересные обсуждения новой музыки и где, к слову сказать, редко когда можно увидеть кого-либо из многочисленных наших руководителей, еще где-нибудь она обсуждается? Надо подумать о том, как опять сделать Союз тем местом, куда хотелось бы приходить послушать новинки, о чем-то поговорить, поспорить. Вот коренной вопрос. Ю. Левитин говорил, что лучшие песни молодых прокладывают себе дорогу вне Союза. Это плохо, но еще хуже, что отклика не получают более крупные творческие явления. Не должно существовать такое положение, при котором композитор, затратив год или два на создание большого «полотна», сам вынужден куда-то его «пристраивать». Нужно создать атмосферу, которая способствовала бы тому, чтобы каждое новое значительное сочинение получало своевременную общественную апробацию. Если мы создадим такую атмосферу, то многие сложные и трудные вопросы — и творческие, и организационные — найдут свое естественное решение.

В. Зак

Обсуждая творчество молодых, нельзя проходить мимо острейшихпроблем развития нашей песни. В этой области много спорного. Песней сейчас занимаются все. Процесс дальнейшего формирования жанра определяется уже не только профессионалами, но и массой любителей. Может быть, в этом отражается и подъем творческой инициативы народа? Даже наверняка! Но отсюда неизбежный вывод для нас, критиков: от профессионала мы вправе требовать больше, чем когда-либо. Он — правофланговый любимого миллионами жанра, он прежде других прокладывает новые пути, по которым пойдет множество самодеятельных авторов.

Чем же радуют нас в этой области молодые москвичи? Я слышал несколько интересных опытов М. Минкова, весьма симпатичны отдельные песни С. Томина, наверняка заслуживают внимания работы И. Егикова. Есть примечательные сочинения и у других компо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С. Шлифштейн

В. Зак

Содержание