Выпуск № 1 (410) | 1973 - страница 11

зиторов. И все же, если абстрагироваться от немногочисленных (точнее, весьма редких) удач в песенном жанре, то можно с уверенностью констатировать, что московская композиторская молодежь пока не занимает активных позиций, от которых зависит наше «песенное завтра».

Напомню, что когда-то песни молодого И. Дунаевского сразу же подхватывались массой слушателей. Песни молодой А. Пахмутовой молниеносно разлетались по стране. Песни молодого А. Петрова немедленно получали путевку в жизнь. Можно ли сегодня назвать такое же социально значительное явление? Думаю, что нельзя.

Размышляя о причинах этого, невольно приходишь к заключению, что добрые традиции жанра зачастую попираются сомнительными «новациями». В самом деле: у нас появилась весьма странная разновидность «лирики», которая на композиторских собраниях почему-то упорно причисляется к гражданской. Слова в таких песнях порой действительно весьма серьезны и раскрывают важную гражданскую тему, а музыка явно из «другого мира». В ней претензия на задушевную интонацию, но интимный шепоток (непременное свойство «сердечного стиля») не приближает высокую идею к сердцу слушателя. Наоборот — отталкивает, ибо слышна нестерпимая фальшь разительного противоречия такой идеи и ее «интимного» воплощения. Когда слушаешь такие опусы (а их сегодня великое множество, и они часто не поются, а «доверительно произносятся»), создается впечатление, что их авторы словно бы стремятся во что бы то ни стало выхолостить волевое начало из музыки. Неужели это и есть продолжение славных традиций гражданской лирики?! Конечно же, нет!

Нужно ли доказывать, что «Вечер на рейде» В. Соловьева-Седого или «Катюша» М. Блантера, «Песня о Москве» Т. Хренникова или «Геологи» А. Пахмутовой до сих пор остаются с нами потому, что в них сердечное чувство выражено через сильный характер? Наверное, это давняя традиция русской лирики вообще. Культивировать безволие — значит изменять этой традиции.

Неменьшим злом, чем культ безволия, является крикливость. Крикливость вместо силы чувства, вместо подлинной страсти. По сути — та же фальшь, только в виде необузданных эмоций. Это тоже модно, это тоже «современный стиль». Здесь, мне думается, ошибки молодых (да и не только молодых) композиторов нередко связаны с прямолинейным использованием некоторых сильно действующих приемов (прежде всего ритмических), заимствованных из практики зарубежной легкой музыки. Острая ритмическая формула воздействует чисто физиологически, апеллируя к «нижним этажам» психики. Слушатель захвачен ритмогипнозом. Незадачливые телеоператоры, показывающие эстрадный концерт, нередко «подают» таких слушателей крупным планом. И это весьма неприятное зрелище: человек оказывается не во власти искусства, а в полном подчинении у элементарных звуковых импульсов.

История советской песни дает удивительные примеры того, как те или иные средства, казалось бы давно уже отработанные, неожиданно освежались ярко национальным оборотом, обретали новую простоту и оживляли язык нашей песни. Вот этому «искусству оживления» необходимо учиться у классиков жанра. Сегодняшний анализ «Марша веселых ребят» показал бы, что его автор взял на вооружение некоторые хорошо знакомые тогда мелодико-гармонические схемы, но творчески переосмыслил их, обновил, где-то даже переинтонировал обороты, присущие иной национальной культуре, а в целом создал произведение, вобравшее в себя атмосферу своего времени. Так же поступил и А. Новиков, сочинив «Гимн демократической молодежи».

А что делают наши молодые композиторы, ориентируясь, скажем, на «бит»-ритмы? Пожалуй, чаще всего они перенимают голую схему чужого стиля. И отсюда — «мировой стандарт», который в искусстве ничего не дает. В. Оякяэр писал в «Советской музыке» о том, что в Эстонии созданы хорошие «битовые» песни гражданственного плана. Если это так, то эстонские авторы сумели преодолеть «несовместимость» разнородных элементов. Но вот молодые московские авторы, насколько мне известно, этой «несовместимости» пока что не преодолели. Думаю, что число холостых оборотов уменьшилось бы, если бы к «бит»-ритмам обращались тогда, когда этого требует замысел сочинения. Если же они рассматриваются как «приманка» для слушателя, — КПД останется ничтожным.

...Когда-то Блантер, написав «Катюшу», воскресил лирико-плясовую русскую песенную стихию, акклиматизировал ее в новых условиях и освободил от «разухабистости», присущей некоторым дореволюционным образчикам. Интонационный строй «Катюши» базировался на походных маршах гражданской войны, оригинально обогащенных плясовыми элементами. Это было новаторством. Сегодня множество подделок «под цыганское»

воспроизводит ту интонационную среду, которая сформировалась и процветала в разгульном купеческом доме. Только теперь более современный ритм да понарядней оркестровка, бьющая на эффект. Нет, таким путем мы не прощупаем пульса эпохи, хотя и сорвем овации нетребовательной части публики.

Все это острейшие и злободневные проблемы, прямо касающиеся творчества нашей молодежи. И надо бы почаще обсуждать дела эстрады в стенах Союза.

Я. Солодухо

В последнее время — и по долгу службы, и в силу личного интереса — мне довелось прослушать много музыки молодых композиторов. Должен сказать, что проблема «ножниц», о которой здесь говорилось, действительно дает о себе знать. Одним из примеров тому может служить симфонический концерт студентов-дипломников, окончивших композиторский факультет Московской консерватории в 1972 году. Молодые люди показали себя в основном технически хорошо подготовленными, умеющими «сделать» все, видимо, знающими музыкальную литературу. Однако за всем этим я не почувствовал мысли. В ряде сочинений ощущалось удивительное благополучие, «монументализм» без всяких к тому оснований. Особенно это было заметно в произведениях В. Беляева и В. Спасского (например, непомерно затянутый органный эпизод в финале Симфонии последнего). Услышали мы и типичную стилизацию под XVIII век, без какого бы то ни было своего отношения к материалу. Фотография, и ничего больше. Для чего? Может быть, такие работы и нужны в процессе освоения стиля данной эпохи...

Г. Литинский. Не нужны!

...но зачем подобное сочинение выносить на дипломный экзамен?

Нивелируют творческий облик молодых авторов применяемые ими «стандартные» технические приемы. Минувшей весной я вместе с другими московскими товарищами был на композиторском съезде в Киргизии. Пять лет назад там произошло радостное событие — был открыт Институт искусств. Руководство республики уделяет большое внимание новому учебному заведению: построены учебный корпус, общежитие, к преподаванию привлечены квалифицированные педагоги, которым создаются все условия для плодотворной работы. Например, в классе композиции второй год успешно трудится молодой специалист, ученик В. Фере, — Б. Глухов, интересно показавший себя не только как педагог, но и как композитор.

В прошлом году институт выпустил первую группу молодых музыкантов. Мы слушали произведения некоторых студентов-дипломников. Это, по-видимому, способные, даже талантливые молодые люди, имеющие известную профессиональную подготовку, интересующиеся современной музыкой. Многие сочинения привлекли свежим отношением к фольклору. Вместе с тем нас не покидала тревожная мысль: почему подавляющее большинство прослушанных нами опусов столь похоже друг на друга по средствам выразительности? Все они были словно на одно лицо! Выпускники, что называется, «слова в простоте не скажут». Ни одного движения голосов без одновременного звучания нескольких секунд. Очевидно, молодые люди считают это самым большим «шиком», самым модным, современным... Мы обратили на это внимание педагогов.

Несколько слов о роли Союза в жизни нашей молодежи. Я не могу полностью согласиться с критикой, высказанной здесь С. Шлифштейном. Достаточно вспомнить крупные творческие мероприятия, организованные секретариатом СК СССР только за последние годы. Совместно с ЦК ВЛКСМ и Министерством культуры СССР был проведен Третий Всесоюзный смотр творчества молодых композиторов, выявивший немало новых имен, новых талантливых произведений разных жанров, многие из которых прочно вошли в концертный репертуар. В 1971 году состоялся один из наиболее представительных пленумов правления Союза композиторов СССР, посвященный искусству молодых. Мы услышали много интересных концертов, содержательные доклады, широкую творческую дискуссию. Этот пленум сыграл серьезную роль в жизни всей нашей композиторской организации и молодежи в особенности; он нашел живой отклик как в массовой, так и в специальной прессе, в частности на страницах «Советской музыки».

Однако все это, хотя и весьма значительные, но лишь отдельные события. К сожалению, постоянного, повседневного внимания к жизни и искусству молодежи у нас нет. И в этом я совершенно согласен с С. Шлифштейном. Отсюда, вероятно, и ряд существенных пробелов, которые мы каждый раз констатируем, обсуждая пути развития нашей музыки. Я имею в виду, например, совершенно недостаточное, слабое отражение актуальных тем современности (правда, как мне кажется, эта проблема касается не только юных

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Я. Солодухо

Содержание