Выпуск № 1 (410) | 1973 - страница 50

последних его работ — Песни на слова Роберта Бернса в исполнении А. Ведерникова и автора. Прежде чем приступить к записи, Вепринцев провел много часов на репетициях Свиридова и Ведерникова. «Звуковики» слушают музыку не совсем обычно, они воспринимают ее не только эмоционально, но и с точки зрения «высоких и низких частот». Сидя на репетициях, Вепринцев слышал, что рояль под руками Свиридова все время звучал по-разному, в нем было многообразие инструментальных тембров, мощь и сочность оркестра. Как сохранить все это на магнитной пленке? Ведь известно, что рояль в записи теряет очень много. Для воспроизведения ровного фортепианного звучания нужны идеальные акустические условия, исключающие всевозможные искажения и «подплывы», — условия, которыми, к сожалению, старая кирха на улице Станкевича (где находятся студии фирмы «Мелодия») не располагает. Недостатки студии пришлось восполнить точнейшим расположением микрофонов и отражательных экранов (что обеспечило ровность и чистоту записи), а также тончайшей работы с микшерами.

Одна из лучших песен цикла — «Финдлей». Ведерников мастерски ведет диалог наивной девушки и лукавого Финдлея. Но в концерте артисту помогает мимика, жест. На пластинке же — только звук. Перед Вепринцевым стала задача — средствами акустики сделать этот звук еще более изобразительным. С помощью микрофонов и техники микширования ему это удалось. Слушатель отчетливо ощущает пространство между действующими лицами. Звукорежиссер усиливает яркую контрастность тембров, используемых Ведерниковым и вызывающих иллюзию непосредственного присутствия двух людей.

Интересные звуковые краски отыскал Вепринцев и для «Горского парня». Горное эхо, воспроизведенное средствами акустики (реверберацией), подчеркнуло мощь, эпическую величавость образа, созданного певцом и великолепным, подлинно оркестровым сопровождением фортепиано.

Идет запись. А. Ведерников, Г. Свиридов, И. Вепринцев и Е. Бунеева

Одной из наиболее удачных своих работ Вепринцев считает запись маленькой кантаты Свиридова на слова Б. Пастернака «Снег идет». Она звучит в исполнении женской группы Республиканской хоровой капеллы и хора мальчиков в сопровождении оркестра под управлением Г. Рождественского. Здесь осуществился тот синтез авторского замысла, исполнительского искусства и акустического мастерства, о котором мечтает каждый звукорежиссер. Выразительные средства кантаты предельно скупы: прозрачная фактура, легкая инструментовка, пастельная мягкость нюансов. На первый взгляд, и музыкальный материал не так уж разнообразен. Но сколько в этом кажущемся однообразии очарования, девственной чистоты, нежности! Струнные инструменты создают зримую картину зимы, явственно слышится шуршание падающего снега.

Каждый из пяти хоров на слова русских поэтов (запись этого цикла Свиридова также отмечена «Гран-при») ставит перед звукорежиссером свои задачи. То это необходимость показать «слоистость» гармоний в хоре «Об утраченной юности» (на слова Н. Гоголя), то создание цветового колорита в есенинском «Вечером синим», где сочные октавы басов перемежаются прозрачными бликами сопрано. А в мужественном и трагическом хоре «Повстречался сын с отцом» (на слова А. Прокофьева) звукорежиссер акустическими средствами способствует нагнетанию тревожной атмосферы. В поэтичнейшей же акварели «Как песня родилась» (на слова С. Орлова) он словно любуется тонко выписанными кружевными подголосками. Цикл завершается хором «Табун» (на слова Есенина), в музыке которого ощущаются беспредельные дали, простор. И это тоже передано звукорежиссером с огромным мастерством.

∗

Звукорежиссер всегда должен быть немножко психологом и дипломатом: ведь музыканты, с которыми он имеет дело, — люди с обостренной эмоциональной восприимчивостью. Отсутствие на записи привычной концертной обстановки, сложная аппаратура, невольно приковывающая к себе внимание, — все это нередко мешает исполнителю сосредоточиться. Надо вывести музыканта из состояния закрепощенности, убедить в том, что человек за пультом — это та же публика. Искусство быть помощником артиста, его доброжелателем не менее важно для звукорежиссера, чем все остальные его качества. Приходится постоянно учитывать и то, что многие исполнители не так уж благосклонно относятся к вмешательству извне. И если звукорежиссер хочет отстоять свою точку зрения, он должен это сделать тактично, не поучая, а в лучшем случае рекомендуя.

У одного известного скрипача во время записи никак не получались флажолеты. Писали один вариант за другим и все браковали. Музыкант нервничал, с каждым разом играл все хуже.

— Вы знаете, я думаю, что это происходит от струны, — деликатно сказал Вепринцев. — У вас «Тамастик», а эти струны на записи нередко «просвистывают».

— Вы думаете? — встрепенулся вконец расстроенный музыкант. Передохнув, он сменил струну и блистательно записал злополучные флажолеты с первого же варианта.

Весь записанный музыкальный материал попадает в аппаратную к оператору Е. Бунеевой. Сидя в студии за пультом рядом со звукорежиссером, Бунеева всегда знает, чего добивается Вепринцев. Их точки зрения по большей части совпадают, хотя воспринимают они музыку несколько по-разному: если звукорежиссер в момент записи создает общую картину, то оператор видит эту картину в деталях. Оба они отчетливо представляют характер, образный строй воспроизводимого сочинения, обоим ясен замысел исполнителя и оба в совершенстве владеют теми средствами, с помощью которых они переведут этот замысел на магнитную ленту.

Несмотря на общность взглядов, нередко при монтаже между звукорежиссером и оператором возникают споры. И тогда в действие вступает негласный закон, выработанный в процессе совместного творчества: если вариант вызывает возражения одного из них, он размагничивается; в работу идет вариант, принятый единогласно. В этом проявляется не только демократизм, но и глубина доверия друг к другу двух мастеров звукозаписи, исключающего возможность «вкусовщины».

Художественный монтаж — одно из достижений советской звукозаписи. Это не просто техническая подгонка вариантов, это творческий процесс, хотя орудия труда Бунеевой самые прозаические — ножницы и клей. Считается, что в записи исполнение теряет свою непосредственность, эмоциональность. Бунеева убеждена, что вдохновение и техника — понятия отнюдь не исключающие друг друга: запись позволяет зафиксировать момент вдохновения. Приступая к работе, оператор имеет дело со множеством вариантов; дописок, переписок, нередко различных по характеру, по временной протяженности, наконец, случаются моменты и тонального несовпадения отобранных вариантов. Монтируя запись одного хора, Бунеева обнаружила, что в нескольких вариантах отдельные группы голосов по-разному «сползают». Путем тончайшего подбора, подгонки тональностей ей удалось добиться одновременного и потому незаметного даже для придирчивого слуха «сползания» хора.

Нередко бывает так, что у исполнителей не получается запись большими эпизодами: то нет цельности настроения, то проскакивают случайные звуки и т. д. На монтаже не за что зацепиться — сплошные обрывки, дописки. В таких случаях искусство художника-оператора способно творить чудеса. На «боевом счету» Бунеевой есть запись Трио Моцарта, на которую сами исполнители сокрушенно махнули рукой как на неудавшуюся. Вытягивая из дописок по фразе, чуть ли не по нотке, Бунеева создала такой совершенный вариант, что он буквально ошеломил артистов...

Совместная работа Вепринцева и Бунеевой, начавшаяся с уже упомянутой записи песен Комитаса, это цепь непрерывных поисков и побед: семь международных лауреатских дипломов — яркое тому свидетельство.

В профессии звукорежиссера, как видим, категории технические и эстетические существуют в неразрывном единстве. Следовательно, он должен не только в совершенстве владеть аппаратурой, но и быть музыкально эрудированным человеком: знать стили и направления в музыке, разбираться в особенностях творчества композиторов и исполнителей, ориентироваться в специфике музыкальных инструментов, наконец, обладать строгим вкусом. Пока еще звукорежиссура у нас — явление во многом самодеятельное. Как правило, ими становятся люди, влюбленные и в музыку, и в акустику, и в радиотехнику. Они постигают производственные тонкости на собственном опыте и на опыте старших собратьев по профессии. Никакого зафиксированного обобщения этого опыта, к сожалению, нет, как нет и учебного заведения по подготовке звукорежиссеров и операторов (такие учебные заведения успешно функционируют на протяжении уже многих лет в Польше и ФРГ). А такому учебному заведению пора бы уже быть: нашим радио- и телестудиям, как воздух, нужны высококвалифицированные «звуковики», которых сегодня можно перечесть по пальцам. Профессия звукорежиссера сложна, она предполагает большой объем знаний, особенно теперь, когда бурное развитие звукозаписывающей техники выдвигает все новые требования.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Идет запись. А. Ведерников, Г. Свиридов, И. Вепринцев и Е. Бунеева

Содержание