с положения, которое занимает предмет «Педагогическая практика» в учебном плане исполнительских факультетов музыкальных вузов. Этот предмет занимает здесь, по существу, второстепенное место. Достаточно сказать, что на протяжении всего срока обучения по педпрактике студенты должны сдавать только зачеты (если не считать итогового экзамена в десятом семестре). При таких условиях получить педагогическую квалификацию не представляет большого труда; стоит только формально выполнить учебный план. Не удивительно, что должного авторитета и значения указанный предмет не имеет. В результате звание педагога присваивается часто специалистам, к педагогической деятельности весьма слабо подготовленным.

Брак вузовской работы влечет за собой брак обучения в музыкальных училищах и, естественно, в музыкальных школах.

Итак, надо прежде всего принципиально улучшить подготовку и воспитание педагогических кадров в вузе. Для этого следует поднять значение педагогической квалификации как таковой. Она должна быть не дополнением к диплому исполнителя, а результатом специализации студента в педагогическом деле. Только научно организованная специализация даст возможность отобрать из числа студентов людей, способных заниматься педагогической работой, обладающих для этого достаточной квалификацией. Для этого прежде всего необходимо на шестом семестре вместо зачета проводить экзамен по педагогической практике (соответственно нужно разработать методику и формы проведения такой проверки, установив единые требования во всех консерваториях). Возможно, следовало бы подумать о государственном экзамене по данному предмету в период выпускной сессии.

Несколько слов о том, как обычно организуется педагогическая практика в консерваториях. Большинство вузов не располагает нормальной базой для этого. Занятия с учащимися, чей уровень подготовки ниже уровня музыкального училища, по существу, почти ничем не вооружают студента вуза — будущего преподавателя специального класса — ни в области методики, ни в сфере репертуара. Работа с единственным учеником (а у практиканта-струнника, как правило, бывает именно так) ограничивает опыт. Такое положение наблюдается почти повсеместно. Поэтому не лучше ли было бы главной формой педагогической практики сделать «стажировку» студентов в специальных классах музыкальных училищ и одиннадцатилеток. Имеется в виду так называемая «пассивная» и «ассистентская» работа в классах опытных педагогов по заранее спланированному графику. Думается, руководители соответствующих учебных заведений смогли бы достичь договоренности в этом вопросе. Разумеется, подобная форма практики должна быть применима лишь к студентам, специализирующимся в данной отрасли, ибо она предусматривает активную заинтересованность самого практиканта.

И последнее: очень важно, чтобы студент освоил необходимый минимум педагогического репертуара. Именно незнание его очень затрудняет работу молодого специалиста на первых порах. Целесообразно, чтобы изучение такого репертуара стало одним из разделов «Педагогической практики». Разумеется, анализ сочинений, усвоение их аппликатурных, стилистических (не говоря уже об идейных) особенностей, конкретных технологических трудностей должны происходить под руководством педагога, ведущего этот курс.

Если существующая ныне консерваторская педпрактика помогает будущим специалистам хоть как-то подготовиться к преподаванию в специальном классе музыкального училища, то никаким курсом (даже факультативным) не предусматривается подготовка руководителей классов камерного ансамбля и квартета. Не приходится доказывать, насколько важны эти дисциплины для формирования музыканта широкого профиля.

Думается, что затронутые здесь вопросы нуждаются в широком обсуждении на специальной всесоюзной конференции.

Н. Михайлова

Одесса

К 100-летию П. С. Столяровского

О нашем учителе

Д. Ойстрах

Петра Соломоновича Столярского я узнал раньше, чем взял в руки скрипку: мои родители были с ним в дружбе, и сегодня у меня такое ощущение, что он с нетерпением ждал, когда же мне исполнится пять лет, чтобы начать делать из меня скрипача.

У Столярского был природный педагогический дар и не поддающийся никакому сравнению энтузиазм. Заниматься с учениками он мог с утра до позднего вечера. И занимался — до одиннадцати, а с более старшими и до двенадцати. При этом, как правило, для него не существовало никаких воскресений и никаких летних отпусков.

Столярский обладал совершенно удивительным чутьем и пониманием психологии ребенка. Знал, чем его заинтересовать, поэтому упражнения и этюды не казались скучными. Наоборот, сам процесс занятий становился радостью. А это не легко, если иметь в виду, что самым младшим его питомцам было по пять-шесть лет.

Как никто другой, Петр Соломонович умел образно говорить о той музыке, которую предстояло разучить его ученику, одинаково заражая своим рассказом и пятилетнего малыша, и шестнадцатилетнего юношу. Будучи предельно внимательным к своим воспитанникам, он одновременно проявлял и строгость, неукоснительно требуя, чтобы игра каждого соответствовала уровню его сегодняшних возможностей.

Сам ребенком участвуя в различных ансамблях, Столярский понял, сколь это важно для каждого музыканта, и из нас «комбинировал» трио, квартеты и даже целый оркестр. Его твердым убеждением было, что музыка облагораживает, очищает человека. И мы, малыши, выступали на фабриках, на заводах и даже... в исправительном доме, воодушевленные идеей нашего педагога, что и музыкой можно повлиять на перевоспитание людей.

Столярский находился в курсе всех репертуарных новинок и учил своих учеников не только на классике, но и на современной музыке. Я, например, на выпускном экзамене играл Концерт С. Прокофьева, и это в 1926 году!

Уже окончив консерваторию, я продолжал общаться со своим учителем и отмечал про себя, что ничто новое не проходило мимо него. Он на все реагировал с темпераментом незаурядной личности. Поэтому в его педагогическом методе не было остановок, он все время шел вперед. Каждый новый ученик становился для него как индивидуальность особенным, неповторимым. Вероятно поэтому он, как педагог, и достигал таких творческих результатов.

Когда война забросила Столярского в Свердловск, то он и там разыскал способных ребятишек, организовал из них учебную группу и занимался с таким же жаром, как и во все прошлые годы, хотя ему было уже семьдесят.

Кстати, там к нему в руки попал и мой сын Игорь, который полтора года брал у него уроки. И сегодня, вспоминая Петра Соломоновича, я могу сказать, что многим, очень многим в своей творческой жизни обязан ему. Ведь я был его учеником целых двенадцать лет...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Михайлова

К 100-летию П. С. Столяровского

О нашем учителе

Д. Ойстрах

Содержание