Вновь о воспитании молодых музыкантов

В июльском номере «Советской музыки» за прошлый год напечатана статья А. Лемана «Нужна научная организация обучения музыковедов». Материал этот, носивший дискуссионный характер, вызвал живые отклики опытных педагогов-практиков. Как увидит читатель, в откликах отражены и важные соображения по поводу проблем образования и воспитания молодых композиторов.

Ниже публикуются заметки Г. Литинского (Москва), О. Евлахова (Ленинград), Б. Зейдмана (Ташкент), П. Федотова и В. Цендровского (Горький).

Г. Литинский

Выступление А. Лемана заслуживает серьезнейшего внимания и поддержки. Вспомним один из главных тезисов, выдвинутых им: «Музыковед призван давать верные оценки новым творческим явлениям с позиций партийности, раскрывать и обобщать сущность исторически накопленных и вновь возникающих художественных ценностей». Яснее, как мне кажется, не сформулировать профилирующее содержание музыковедческой специальности.

Прежде чем высказать свои соображения по этому острому вопросу, я хочу коснуться одной специфической сложности. Дело в том, что многое из сказанного А. Леманом и, вероятно, многое из того, что собираюсь сказать я, — в принципе не ново. Я припоминаю неоднократные выступления журнала «Советская музыка», посвященные проблеме подготовки молодых специалистов, в том числе композиторов и музыковедов, — начиная от специальной дискуссии, которая шла три года (1961–1964), и кончая отдельными статьями по проблемам истории, теории, эстетики, критики, где эта проблема тоже так или иначе затрагивалась. Невольно спрашиваешь себя: есть ли смысл вновь и вновь возвращаться к этому «больному месту», коль скоро положение в целом не меняется? По-видимому, во второй половине данной фразы содержится ответ на первую: коль скоро положение не меняется, есть смысл и в таких возвращениях...

Когда в высшее музыкальное учебное заведение приходит для совершенствования исполнитель, он демонстрирует свою подготовку по конкурсной программе, определившейся несколькими годами обучения в специальном училище либо школе-десятилетке. Этот порядок, сложившийся десятилетиями, представляет, с моей точки зрения, широкие возможности для серьезного, уверенного отбора лучших из поступающих. Но нельзя не задуматься над тем, с чем приходит в вуз начинающий музыковед, какие запасы знаний, слуховых навыков и аналитического опыта приносит он с собой. Многие годы наблюдений показывают, что на музыковедческое отделение чаще всего подают заявление те, у кого нет шансов для поступления на другие факультеты, говоря более откровенно — очень слабые по своим данным исполнители, преимущественно пианисты.

Из сказанного вовсе не следует, что такие абитуриенты не могут принести известную пользу в нашем общем музыкальном деле. Вопрос в данном случае ставится следующим образом: как вести студента, у которого, кроме желания стать историком, теоретиком или фольклористом, нет для этого серьезных, настоящих данных? Нельзя же в столь ответственный момент, как экзаменационный отбор, руководствоваться лишь желанием абитуриента — даже если он представляет диплом училища с отличными оценками по теоретическим дисциплинам. Требуется нечто большее — соответствующий склад дарования, склонность к научной или педагогической деятельности. Тем не менее на практике это обстоятельство чаще всего игнорируется: вновь поступивший объявляется молодым музыковедом, который начиная с третьего года обучения аккуратно пишет курсовые рефераты, — разумеется, не без активного вмешательства педагогов, и заканчивает обучение дипломной работой, в которой — что греха таить — трудно определить, что «от руководителя» и что «от автора». Так обстояло дело раньше, так оно обстоит и сейчас. Не случайно в последние годы то и дело вспыхивают споры о том, нужны ли вообще и, в частности, у нас — в Институте им. Гнесиных — дипломные работы. Эти споры чаще всего вызываются именно сомнениями в их самостоятельности: слишком часто они являются не результатом творческой инициативы молодого специалиста, а следствием систематического, из года в год, внушения студенту, что он — музыковед.

На самом же деле, если даже чисто статистически проверить результаты деятельности музыковедческих отделений, выявится совсем иная картина: вуз готовит в основном не музыковедов, а квалифицированных педагогов историко-теоретических дисциплин. Разумеется, в числе выпускников этого профиля есть и высокоодаренные, заметно выделившиеся на протяжении последних двух или трех лет учебы, люди, которые в достаточной (для начала) мере продемонстрировали серьезные исследовательские наклонности. Именно из них, при условии дальнейшего совершенствования в аспирантуре, может сформироваться слой музыковедческих кадров.

Что ж, раз такова практика, раз никакие дискуссии не в состоянии ее изменить, — возможно, только так и нужно подходить к решению вопроса о подготовке музыковедов (по крайней мере, в Институте имени Гнесиных — вузе, который я знаю лучше других). Иначе говоря, мы реально будем готовить их так лишь в аспирантуре, но никак не в рамках факультетского учебного плана. Таким образом, настала, как видно, пора разобраться в том, «кто есть кто»: кто музыковед, кто педагог-теоретик, кто педагог-историк, кто лектор, а заодно и в вопросах, ранее очень неохотно ставившихся, а именно: кто редактор — журнала, газеты, издательства, радио, телевидения, концертных организаций.

По традиции, все учащиеся проходят педагогическую практику, сочетающуюся иногда с эпизодическими лекторскими выступлениями (преимущественно с пояснениями программ студенческих концертов). Но нельзя упускать из виду, что не все оканчивающие историко-теоретический факультет способны стать хорошими преподавателями. Поэтому наряду с педагогической практикой необходимо на последних двух курсах ввести для всех или для какой-то части студентов редакторские и лекторские семинары, а также практиковать соответствующую подготовку в этих областях (под руководством педагога) в музыкальных издательствах, концертных организациях, на радио, телевидении и т. д. Организационно-академические отчеты выпускников об их деятельности за четвертый и пятый годы обучения и явились бы теми дипломными работами, в которых в самой полной мере выразились бы истинные возможности студентов.

Не сомневаюсь в том, что в подобного рода отчетах с педагогической практике могла бы раскрыться способность учащегося вникнуть в трудности процесса преподавания, найти те или иные способы преодоления многообразных препятствий и т. д. и т. п.

Такая «перестройка отчетности» на историко-теоретических факультетах приблизила бы их к реально существующему положению вещей, устранила бы мифические представления о подготовке музыковедов и позволила бы осознать музыковедение как профиль специалиста, которого ответственно и полноценно должна готовить лишь аспирантура.

О. Евлахов

В статье А. Лемана своевременно поднимается ряд интересных и нужных вопросов, связанных с идейно-художественной и профессиональной подготовкой молодых специалистов в наших музыкальных вузах. Поскольку некоторые положения статьи непосредственно касаются вопросов обучения композиторов, мне хотелось бы кратко высказаться по этому поводу.

Несмотря на общепризнанные успехи советской композиторской школы, наша консерваторская система подготовки кадров в этой области, как мне представляется, страдает известной узостью. Как справедливо замечает А. Леман, не так уж редко приходится встречаться с выпускниками, не обладающими широтой общественного и художественного кругозора, слабо владеющими навыками игры на фортепиано и чтения с листа, неспособными проаккомпанировать несложную пьесу или продирижировать хором.

Почему же, успевая получить диплом композитора, некоторые студенты не успевают сделаться настоящими музыкантами? Мне кажется, что причину этого — если ставить вопрос более широко — нужно искать в неумении готовить нашу композиторскую молодежь к синтезу творчества и просветительства. Ведь известно: наши великие предшественники (в том числе и замечательные советские мастера старшего поколения) своим примером убедительно доказали, что просветительская, педагогическая и общественная деятельность не только ничего не отнимает от творчества, но, наоборот, обогащает его, способствует его высокой гражданской направленности.

Что касается стремления перейти к университетскому типу обучения, то оно не может обрести реальные формы до тех пор, пока существует нынешняя перегрузка учебных планов на теоретико-композиторских факультетах. Нужно честно признать, что в настоящих условиях студент-композитор почти не имеет возможности поиграть «для себя» в четыре руки, регулярно походить на репетиции симфонического оркестра (или, что еще полезнее, поиграть хотя бы в течение полугода в оркестре на ударных инструментах), поработать с вокалистами в качестве аккомпаниатора¹, попробовать подирижировать хором и т. д. Перегрузка учебного расписания приводит к тому, что нередко студенты в течение многих месяцев оказываются не в курсе того, над чем работает их товарищ, обучающийся в том же классе сочинения, не знают, чем он «болеет», какие творческие трудности переживает.

Все это порождает узкое ремесленничество, школярство, мешает гармоничному развитию личности молодого музыканта, обрекает его на отсутствие самостоятельности.

Вопрос разгрузки вузовских программ, несомненно, тесно связан с разумным распределением всего учебного процесса между музыкальным училищем и консерваторией. Представляется, например, нецелесообразным дублирование курса специальной гармонии, которую студенты-композиторы изучают два года в училище и столько же в вузе. С другой стороны, из программы обучения композиторов изъяты такие практически необходимые дисциплины, как инструментоведение и основы дирижирования; необходимо их снова ввести.

Я всецело поддерживаю идею А. Лемана начинать весь теоретический цикл в вузе с изучения полифонии (а не гармонии), так как в наше время именно полифоническое мышление во многом определяет стилевые особенности гармонического языка композитора. Необходимо с первых же шагов направлять мысль молодых музыкантов на более глубокое постижение закономерностей мелодики, утверждая тем самым определяющую

_________

¹ Хочу особо подчеркнуть важность для молодого композитора изучения природы человеческого голоса не по клавиру, а в живом звучании.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Вновь о воспитании молодых музыкантов

Г. Литинский

О. Евлахов

Содержание