Выпуск № 2 (375) | 1970 - страница 8

как бы услышали живых Есенина, Маяковского и Блока.

Да, это чудо, созданное талантливым творчеством. Эти глубоко национальные, вместе с тем поистине советские произведения стали родными для всех советских людей. Так советский человек складывает в сокровищницу своей души лучшее, что создает многонациональная культура Страны Советов. Но складывает это не просто как сведения о других, а как свое кровное, свое личное.

Я грузин, но я в душе неразделим с Тихоновым или Бажаном, неразделим с Гамзатовым или Кориным. Я не представляю своей музыкальной судьбы без судьбы моих коллег. Я стал богаче, сильнее. Мне помогли, и я буду счастлив, если кому-нибудь помог.

В стихах Кайсына Кулиева я узнал новое о грузинских поэтах Леонидзе и Чиковани, хотя и был знаком с ними с детства. Но он увидел их по-своему, приметив то, чего я раньше не замечал. Именно такое предметное, глубокое творчество обогащает нас, так как создает предпосылку интернационального развития.

Бесспорность достижений не исключает и сложностей, связанных с развитием искусства. Движение творчества — это бесконечная смена художественных образов, идей, стилей. У музыканта, например, процесс смены средств выразительности весьма интенсивен и остро связывается с самим содержанием музыки. Двадцатый век привнес в музыку много новых средств выразительности. Некоторые из них связаны с появлением электроинструментов, новых способов воспроизведения звука с магнитной пленки и т. д. Музыканты — народ страстный и увлекающийся. Многое в период появления казалось нам открытием нового мира, но затем быстро устарело и перешло в сферу изобразительного, не вяжущегося с духовным содержанием новой музыки, но кое-что оказалось более устойчивым и перспективным. Спор же о применении новых средств не утих и не утихнет никогда.

Я хочу сделать несколько личных замечаний, связанных с моими наблюдениями и вылившихся в убеждение. Не так давно увлечение абстрактной живописью было одним из сильнейших в мире. Некоторые художники и впрямь считали, что это наиболее чистый и возвышенный, наиболее духовный вид изобразительного искусства. Но жизнь рассудила иначе. Абстрактный рисунок стал принадлежностью прикладного искусства — он появился на тарелках, обоях, в узоре тканей, то есть стал бытовым. Но и здесь он имеет могущественного конкурента. Дело в том, что в созданных прихотью художника абстрактных сочетаниях меньше разнообразия, чем в народных узорах. Казавшиеся революционными средства электронной музыки и музыки конкретной наиболее продуктивно влились лишь в изобразительные эпизоды музыки в кино и телевидении, где и нашли свое наиболее естественное и полезное место.

Примерно то же происходит с системой серийной музыки, уже по природе своей, по своим законам исключающей все традиционное. Серийная система заставляет отвернуться от естественного освоения неисчислимых богатств народной музыки, как бы исторически приготовленных для советских композиторов.

Иногда я задумываюсь, что было бы с произведениями тех замечательных авторов, которых я назвал выше, если бы они действовали так же, как авторы серийной музыки. Думаю, что они были бы попросту забыты.

Поэтому возникает мысль: может ли музыка, отрешившись от всех традиций и представ в так называемом «чистом» виде, принести пользу? Простое «нет» не будет точным до конца. Смотря какую задачу ставит музыка перед собой и кому должна принести пользу. Если эта задача — нивелировка реальных и социальных характеров, обезличивание творческих особенностей народа, то может. Если же цель — истинно интернациональное обогащение народов, наделение их новой силой любви и уважения друг к другу для борьбы за общие идеалы добра, то нет.

Дело в том, что никакой народ добровольно не откажется от созданной веками национальной культуры. Усилия сотен и сотен талантов и гениев, в чьем творчестве отражены особые условия, черты жизни их народов, не могут быть уничтожены прихотью отдельных людей, не может быть остановлено поступательное движение национальных культур в их социалистическом содружестве.

Я не хочу заострять внимание на идеологической сущности абстракции, так

как это неуместно в отношении советских авторов, ею иногда занимающихся. Они ею увлечены, я уверен, в аспекте любознательности и стремления к познанию одного из средств новой выразительности. Но в руках зарубежных корифеев это ярко выраженная система вненационального, то есть космополитического — смертельный и непримиримый враг интернационального, его антипод.

И все же, мне кажется, давая этому ясную оценку, мы не должны грубо администрировать. Великий лозунг — действовать убеждением, личным примером, силой творчества. Нельзя стоять на дороге у желания искать новое. Грубое администрирование не разрешает противоречий, а загоняет их вглубь. Но когда нет администрирования, нам самим надо проявлять особенную честность, правдивость, квалифицированность. А вот этого нам часто не хватает.

Большой вред наносит заигрывание с чуждыми тенденциями, желание некоторых представить себя этакой необъятно широкой творческой личностью. Дело в том, что есть одна и лишь одна правда. Весь вопрос только в том, чтобы грубо не подталкивать к ней других, а суметь сделать ее желанной целью. Видимо, надо помнить и то, что эта цель движущаяся. То, что является попаданием для старшего, может не быть попаданием для молодого. Но мы можем утвердить с полной уверенностью и точно квалифицировать процесс поиска истины, процесс, через который прошли многие замечательные люди, создавшие нашу культуру. Их жизнь, устремления — образец для нас. Само же творчество — это бесконечный процесс поиска правды и правдивой речи, а она лежит за семью замками мастерства, ума и великой человеческой души.

Поиски правдивости происходят не только в более изменчивой музыкальной, но и веками установившейся разговорной речи. Даже в произнесении правдиво написанного — громадное искусство. Наша страна богата великими актерами, владеющими этой тайной. Беспредельно правдива речь Толубеева, Смоктуновского, Закариадзе, Ульянова, речь Ливанова во многих ролях. Раз услышав эту правду, трудно слушать фальшь. Фальшивая интонация так же отталкивает, как неопрятность. Но интонация названных мною актеров уже не та, что была у их предшественников. Она в чем-то неуловимо нова. Актеры, сохраняя выразительность, говорят как бы проще. Поиск правдивой речи беспрестанно идет и в музыке, и особенно в формировании мелодии.

Например, Мусоргский, Бородин создали прекрасные оперные мелодии, хотя они совсем не такие, какими были в прославленных до них итальянской и немецкой операх. Но если повторять их, то чуда создания нового не будет. Совсем ломать — не будет самой мелодии. Вот и надо искать новую, правдивую речь, опираясь на опыт и духовные устремления предшественников, упорно и в творческих муках ища новую правду, подсказанную самой жизнью.

Действительно, слабовольные восклицают: «Мелодии больше не может быть, это понятие устарело». Но мгновенно становится старым как раз то, чем они стараются заменить мелодию. Следующий за ними делает новый эрзац, который формально новее. А упорные и последовательные художники доказывают, что мелодия не только может, но и должна быть, создавая устойчивые образцы замечательной новой и естественной музыки.

Товарищ Хренников убедительно говорил о распространении низкопробной эстрады. Мы, композиторы, должны взять на себя главную ответственность за это. Ведь смогли наши талантливые авторы — В. Захаров, В. Соловьев-Седой, И. Дунаевский, Дм. Покрасс, М. Блантер, Б. Мокроусов, А. Новиков — в годы первых пятилеток и тяжелейшие годы Отечественной войны «выбить» из практики дешевую музыку, утвердив свои песни. Хорошие песни есть и сейчас, но их не хватает. Надо энергичнее и суровее мобилизовать Союз композиторов и, конечно же, пропагандирующие организации. Но можно проследить одну характерную деталь — чем больше заумной, сухой музыки в «активе» композиторов, тем больше халтуры на эстраде и в эфире.

Я, как вы видите, нарочно касаюсь больше жанров музыки со словом. Это не потому, что недооцениваю громадный вклад наших композиторов в симфоническую и камерно-инструментальную музыку. Среди авторов, работающих в этих жанрах, есть огромные мастера. Да и инструментальная музыка так же бессмертна, как вокальная, ибо тоже имеет на-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание