Выпуск № 2 (375) | 1970 - страница 60

И наконец, действенная полифония хоров, будто пронизанных возгласами митингующих голосов. Как отличается она от ровно четырехголосно выпеваемой хоровой фактуры бюргерских песен!

Три главенствующие струи творчества Эйслера нашли концентрированное выражение в музыке к «Высшей мере». Ее премьера была во многих отношениях примечательной.

...13 декабря 1930 года. Близится полночь. К зданию Берлинской филармонии подтягиваются люди, потихоньку, поодиночке — группами приходить не разрешалось. Полицейские еще за квартал проверяют входные билеты. В этом концертном сезоне здесь выступали Вильгельм Фуртвенглер, Бруно Вальтер, Отто Клемперер, Сергей Рахманинов, Игорь Стравинский... А сейчас здесь должно состояться иное зрелище — инсценировка поучительной пьесы Бертольта Брехта «Высшая мера» в постановке Златана Дудова. На сцене — длинный стол, за которым сидит партийный суд, разбирающий дело четырех агитаторов, которые казнили своего товарища за нарушение дисциплины при выполнении сложного конспиративного задания. На просцениуме разыгрываются эпизоды, иллюстрирующие их рассказ. Главные роли исполняют Эрнст Буш, известные актеры Александр Гранах и Елена Вайгель, жена Брехта. Сзади помещается сводный рабочий хор с духовым оркестром, дирижирует Карл Ранкль.

Несмотря на схематизм пьесы — общий недостаток некоторых ранних произведений Брехта, эмоциональное воздействие ночного зрелища, длившегося немногим более часа, необычайно сильно. И прежде всего, из-за музыки Эйслера, беспощадно обличительной в песне торговцев («Я не знаю, что такое человек, я знаю только его цену»), драматичной в песне бурлаков и неуклонно-энергичной в заключительном хоре.

«...Мы вторгались в ежедневную политическую борьбу, — вспоминал Эйслер. — Случалось какое-либо событие — первый, кто звонил мне, это был Брехт. «Мы должны что-нибудь быстро сделать», — говорил он»²⁶. С 1928 года исполнителем-пропагандистом новых песен стал Эрнст Буш, с первых же выступлений приобретший небывало широкую популярность. Отныне он неразлучен с Эйслером. «Сколь ни мала пивная, сколь ни велик концертный зал, сколь ни изыскан театр — всюду тогда мы выступали: Эрнст Буш, Елена Вайгель, Брехт и я», — говорил Эйслер²⁷. Велика была в этом отношении роль подвижных театрализованных трупп, концертировавших с музыкальными и стихотворно-речевыми номерами в рабочей среде, — они именовались агитпроптруппами. Постоянным участником одной из них был Эйслер. Здесь и окрепло его содружество с Бушем.

Мне часто удавалось присутствовать и на выступлениях агитпроптрупп, и на крупных митингах-концертах, которые проводила Коммунистическая партия. Крепко запомнилось одно из них — оно происходило в гигантском зале Дворца спорта. Многотысячная аудитория была настроена торжественно-приподнято и вместе с тем тревожно: ведь все более зловеще разнуздывались темные силы фашизма. Тогда никто из сидящих в зале не мог представить себе близкое уже мрачное и позорное будущее Германии, но нависшая угроза опасности ощутима. Кордон полицейских, преграждающих вход в зал, дотошно проверяет пригласительные билеты входящих. Полицейские снуют по фойе, сидят и на эстраде. Они наденут черные каски, если будут нарушены предустановленные цензурой условия, что должно означать: собрание запрещается, присутствующие обязаны покинуть помещение.

Краткий митинг. Темпераментные, зажигательные речи. Затем выступление одной из агитпроптрупп с небольшим инструментальным ансамблем. Залом безраздельно владеет певец-актер с обаятельной улыбкой, глубоким сильным голосом, в котором и бичующий сарказм, и могучая сила гражданского пафоса. Это Эрнст Буш... Вот он исполняет «Балладу о гвардии калек», гневно обличающую милитаристов. А вот, преобразившись — кепка набекрень, руки в карманах, в углу рта сигарета, Буш поет, или, точнее сказать,

_________

Вайлю, который начал работать с Брехтом еще до Эйслера («Берлинский реквием» — 1926, «Полет Линдберга» — 1927). Но в то же время значительны и различия в трактовке жанра «Song» у Эйслера и Вайля. Затронутый вопрос несомненно заслуживает внимания музыковедов.

²⁶Hanns Еisler. Reden und Aufsätze. Leipzig, Reclam, 1960, S. 130.

²⁷Там же.

инсценирует, популярную в те годы экономического кризиса «Песню безработного» («Stempellied»), у которого уже ничего не осталось, кроме штемпеля отметки на бирже труда. Музыка обеих песен принадлежит Эйслеру.

Собрание подходит к концу. На обширной сцене у пианино незаметно ссутулился Эйслер. И вновь преобразился Буш. Он поет новую, только что написанную «Песню солидарности». Металл слышится в голосе певца, отчеканивающего волевой ритм мелодии, четко, выпукло произносящего текст, скандирующего ударные фразы: «Марш левой! — два, три...» Властным движением руки Буш прерывает бурную овацию зала. Он делит зал на секторы и с каждым раздельно разучивает припев. Потом, объединив их, вновь запевает, и в мощном припеве поддерживает его тысячеголосый хор. Так песни Эйслера мгновенно подхватывались рабочей аудиторией.

Но в массы проникали боевые песни не только Эйслера; у него были соратники — молодые композиторы. Разные пути привели их в стан борющегося пролетариата и различными оказались их дальнейшие судьбы. Гитлеризм вскоре вынудил многих из этих композиторов эмигрировать. В борьбе за существование не все из них остались верны тем идейно-художественным идеалам, которые так страстно отстаивали на рубеже двадцатых-тридцатых годов. Но в те годы они были сплоченными. И наряду с эйслеровскими, в рабочей среде распевались песни Эрнста Германа Майера, Карла Ранкля, Карла Фольмера, Ганса Хауски, Владимира Фогеля, Стефана Вольпе и других²⁸.

Сплоченными были и ряды революционно настроенных кружковцев, вышедших из состава Рабочего певческого союза. Они организовали «Боевое содружество рабочих певцов», которое насчитывало до 15 тысяч членов и имело свой печатный орган «Боевая музыка» («Kampfmusik»), выходивший с весны 1931 по январь 1933 года. В феврале 1933 года музыкальные союзы немецкого пролетариата были разогнаны нацистами...

Так закончился один из интереснейших периодов истории немецкой музыки XX века. Он длился недолго — всего около десяти лет, но был необычайно интенсивным, напряженным, как в сгустке противоречий отразив и дерзновенные художественные устремления того времени, и утопические мечтания, и реальные свершения музыкального искусства Германии.

_________

²⁸По возвращении в СССР я издал некоторые из этих песен в двух сборниках: «Песни революционной Германии» и «Массовые песни немецкого пролетариата». Л., Музгиз, 1932–1933.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание