Значительную часть эпистолярия Монюшко составляют обращения к издателям, где речь идет чаще всего о произведениях композитора, начиная с «Домашних песенников» и кончая поздними операми.

В корреспонденции композитора нашли отражение и его русские связи. Напомним, что Монюшко четырежды приезжал в Петербург — в 1842, 1849, 1856 и 1870 годы. Именно в последний приезд (4/16 февраля 1870 года) в Петербурге в бенефис Ю. Платоновой состоялась русская премьера «Гальки», об успехе которой можно судить хотя бы на основании того, что композитора вызывали семнадцать раз, а несколько номеров бисировалось по требованию публики, о чем композитор писал и телеграфировал жене.

Но и в предыдущие приезды свои в северную столицу Монюшко был с особенной теплотой принят русской общественностью. Так, в письме, посланном из Петербурга в марте 1849 года к М. Мюллер (матери жены), он пишет, что Даргомыжский относится к нему «как к родному брату» (в апреле того же года Монюшко посвятил Даргомыжскому свою симфоническую «Сказку», а в следующем месяце вписал в его альбом начальную строчку этого сочинения). И в 1849, и в 1856 году Монюшко дирижировал в Петербурге своими произведениями. Причем именно в 1856 году его пребывание в русской столице было долговременным. Он часто писал жене, а также Сикорскому. Из письма к нему мы знаем, что композитор дирижировал в Петербурге своими увертюрами «Каин» и «Сказка», кантатами «Нийола», «Мильда» (отдельные части) и «Мадонна»².

В письмах, датированных маем 1856 года, вновь речь идет о Даргомыжском, на которого Монюшко просит «смотреть, как на моего родного старшего брата»; здесь же говорится о знакомстве с Балакиревым, Серовым. Последний, кстати сказать, писал статьи о кантатах и песнях Монюшко, сравнивая его с Шубертом и Шуманом, Глинкой и Даргомыжским, а также дал в «Музыкальном и театральном вестнике» (1856, № 14) подробный разбор вокальных сочинений, вошедших в четыре первых «Домашних песенника».

Значительную ценность представляют сведения об издании произведений Монюшко в России. Привлекает также внимание автобиографическая записка композитора (в письме к писателю А. Киркору, стр. 236–237), предназначавшаяся, как подчеркивает Рудзиньский, для польского музыкального журнала, который предполагалось издавать в Петербурге.

Рецензируемый том писем содержит обширный биографический материал, множество фактов, позволяющих судить о времени создания отдельных произведений, о судьбе музыкально-сценических сочинений, о круге знакомств композитора.

Не исключена возможность появления новых писем Монюшко и их публикаций.

Нужно добавить, что внимательный читатель почерпнет из этого тома сведения о быте польской интеллигенции, о ее взаимоотношениях с русскими коллегами, о развитии музыкальных культур наших стран, формах концертного и домашнего музицирования. Письма воссоздают облик Монюшко, неутомимого труженика, постепенно вырабатывающего свои музыкально-эстетические и этические принципы, заботливого семьянина, человека, дорожащего дружбой близких ему людей и отвечающего на эту дружбу таким же искренним чувством. Подготовку данного издания можно безоговорочно признать научным подвигом Рудзиньского. Музыковедческая ценность этого тома огромна.

Было бы очень хорошо, если бы избранные письма Монюшко, произведения которого вот уже больше ста лет пользуются такой популярностью в нашей стране, появились в русском переводе.

И. Земцовский

ПЕСНИ ЖАТВЫ

Жатва — самое тяжелое и в то же время самое счастливое, долгожданное время для земледельца. Известные всем земледельческим народам еще с языческих времен жатвенные песни, говорящие о тяготах и радостях труда, издавна были широко распространены у словаков, фольклор которых вообще отличается богатством песен «на природе», исполняемых во время разнообразных летних полевых работ. Некоторые из этих песенных образцов сохранились с глубокой древности, другие несут на себе печать более близкого нам времени. Среди них можно встретить и магические заклятия, связанные с языческими верованиями, и жалобы на тяжелый труд, и мечты о хозяйственном довольстве и семейном счастье. «Жа-

_________

Ondrej Demo a Olga Hrabalova. Zatevne a dozinkové piesne. Klenotnica Slovenskej l’udovej kultury, zvazok 4. Bratislava, SAV, 1969, 292 str. nakl. 2000 ex.

²Рукопись «Мадонны» вдова композитора после его смерти подарила Н. Г. Рубинштейну в знак признательности за материальную поддержку (весь сбор с концерта в Варшаве великий пианист передал осиротевшей семье польского композитора); партитура «Мадонны» с дарственной подписью Александры Монюшко поныне хранится в Государственном центральном музее музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве (ф. 96-е, № 60). Это сочинение впервые издано Музгизом в Москве в 1961 году.

ла бы я жала с великой радостью, — поет молодая женщина, — когда бы знала, что стану невестою». Но жать под палящим солнцем так нелегко: «Садись, солнце, садись на зеленый лес! Если не спустишься вниз, то стянем тебя за ногу!» Однако всему приходит конец, и жатву сменяют дожинки — обряд, венчающий сбор урожая и также сопровождающийся песнями. «Идут жницы с поля, накрывайте столы! — поется в них. — Мы столько нажали, что головы у нас заболели».

Исключительный интерес представляют мелодии словацких жатвенных песен, подчас сохранившие черты общеславянской древности: узкообъемные, короткие, завершающиеся ритуальными выкриками-гуканьями, — это напевы-формулы, исполняющиеся каждый с несколькими различными поэтическими текстами.

Жатвенные и дожиночные песни словаков недавно впервые опубликованы Словацкой Академией наук в Братиславе отдельной книгой. Авторы ее — Ондрей Демо и Ольга Грабалова — осуществили работу, заслуживающую самой высокой оценки.

В книге помещено 127 песен (с вариантами — 218, в том числе 130 жатвенных и 68 дожинковых), записанных составителями и расположенных в последовательности, соответствующей порядку полевых работ. Книга представляет собой и публикацию, и исследование. В большой вступительной статье Демо (стр. 9–87) охарактеризованы формы и организация жатвенных работ в Словакии, сопровождавшие их обычаи и обряды, их песенность — отдельно поэтическое содержание, отдельно ладовое и гармоническое строение, музыкальная форма, исполнительская сторона, региональные особенности (см. карту распространения песен на стр. 250–251), а также связи словацких жатвенных песен с моравскими и венгерскими, территориально им наиболее близкими.

Комментарии к песням, с подробной паспортизацией и указанием печатных вариантов, тщательно выполнены Грабаловой. Ей же принадлежат вспомогательные аналитические указатели ритмических схем и поэтических мотивов. Библиография и словарь диалектных выражений подготовлены Демо. Сборник завершает подробное резюме на немецком языке (стр. 266–286).

Рецензируемый сборник во многих отношениях издан образцово. Документированность материалов отвечает самым строгим научным требованиям. Главное же — замечателен сам подбор песен. Запись жатвенных мелодий представляет значительную сложность, ибо им свойственна трудноподдающаяся нотной фиксации ритмическая свобода, а подчас и импровизационность структуры. Авторы отказались от традиционных обозначений метра и тактировали их (за редчайшими исключениями) свободно, пофразно, избегая насильственной схематизации, выделяя метрически лишь конечные выкрики («И-гу-гу-гу!»). То же стремление бережно сохранить в нотах своеобразие исполнительского стиля сказалось и на фиксации ладовых черт мелодий, включая указания на так называемые нейтральные интервалы, тенденцию к повышению отдельных ступеней меньше чем на полутон и разнообразные glissando.

В потоке новинок мировой фольклористической литературы этот сборник привлекает внимание и своим внешним видом. Он прекрасно оформлен: с красочной суперобложкой и удачными заставками, богато иллюстрированный фотографиями и рисунками, в том числе цветными, с граммофонной пластинкой, на которой записано пятнадцать песен сборника в этнографически точном и артистичном исполнении народных певцов.

Книга Демо и Грабаловой по сути — первая и единственная в своем роде научная и одновременно научно-популярная антология песен определенного жанра одного из славянских народов. Выбор жанра — древнейшие и коренные для всех славян песни периода летних аграрных работ — и полнота его показа дают возможность для столь актуальных сегодня сравнительных исследований в области этномузыкознания. Значение таких исследований выходит далеко за узкофольклорные рамки, ибо касается проблем истории и этногенеза, происхождения, развития и семантики музыкального языка.

Подытоживая достижения фольклористики в данной области, новый словацкий сборник открывает тем самым перспективы дальнейшим исследованиям в разных направлениях.

Опыт словацких фольклористов бесспорно должен быть освоен и продолжен их коллегами во всех братских социалистических странах.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Земцовский

ПЕСНИ ЖАТВЫ

Содержание