Выпуск № 2 (375) | 1970 - страница 24

отсюда ощущение вялости и затянутости. И оркестр, и артисты как будто берегли вдохновение и энергию для заключительного представления.

Работа над «Алмаст» еще далеко не закончена. Спектакль «не дотянут». Нужны еще усилия для того, чтобы был адекватен музыке во всех деталях его режиссерский план (постановка В. Багратуни). Необычайно тонкая в своей образной конкретности, остроте конфликтных столкновений, в обрисовке жанровых сцен, опера Спендиарова требует не просто режиссерской культуры, но и очень чуткого вслушивания в себя, без чего невозможно раскрыть ее на сцене во всей полноте (имею в виду, в частности, и такую великолепную музыкальную картину, как «Персидский марш» из первого акта). Но прежде всего необходимо, чтобы театр проявил и последовательность, и творческую принципиальность, и решительность в своем возвращении к Спендиарову. Зрители должны наконец увидеть классическое произведение армянской музыки в том виде, в каком оно задумано автором.

Первая опера А. Арутюняна «Саят-Нова» не имеет непосредственного отношения к юбилею О. Туманяна. Но внутренняя связь ощущается. Саят-Нова — ашуг XVIII века, который «мощью своего гения превратил ремесло народного певца в высокое призвание поэта» (В. Брюсов); его песни и стихи живут в народе столь же полнокровной жизнью, как и поэзия Туманяна. Это и есть соединительная «ниточка», которая дала возможность включить оперу Арутюняна в спектакли туманяновских дней.

Характер страстный и сильный, личность яркая, жизнь которой наполнена множеством увлекательных и благодарных для сценического воплощения событий, — Саят-Нова давно привлекает внимание композиторов. Арутюнян — первый, кто довел этот замысел до конца и создал произведение достаточно органичное и целостное. Ему в общем удалось избежать одного из самых опасных подводных камней — стилистического диссонанса между песнями Саят-Новы и музыкой оперы в целом. Однако я не могу согласиться с восторженной оценкой этого произведения, данной в статье С. Аксюка «Поэма о любви и мужестве» («Советская культура» от 9 октября 1969 года); при всем том, что в опере есть ряд удач, при всем том, что она действительно «в себе завершена», я не услышала в ней — оговорю, что это первое и непосредственное впечатление — ни «моцартовской многоплановости», ни «мелодизма сложной и редкой формации», ни абсолютной равноценности «по значению и красоте» всех сольных, хоровых и оркестровых эпизодов. Больше того, мне кажется, что это произведение дает основания для серьезного разговора об эволюции Арутюняна-художника, о направленности этой эволюции и о месте в ней новой оперы. Ибо Арутюнян, бесспорно, выполнил поставленную перед собой творческую задачу (отсюда — законченность оперы как целого), но мне кажется, что задачу он себе поставил ниже своих возможностей, и путь решения избрал не самый трудный. Независимо от того, останется ли опера в репертуаре (я думаю, что останется), такой разговор всегда важен для художника степени и красоты дарования Арутюняна. В данной статье приходится ограничиться только этими беглыми соображениями⁵, так как, во-первых, аргументировать суждение об опере

Саят-Нова — А. Айрян.
«Саят-Нова» А. Арутюняна

_________

⁵К сожалению, названный мною круг вопросов не затронут и в более подробной, чем газетная рецензия, статье Г. Тигранова («Советская музыка», 1970, № 1).

невозможно на основании одного прослушивания — даже самого внимательного и дружески заинтересованного⁶; во-вторых, такого рода разговор об одной из трех опер увел бы далеко за рамки данной статьи. Поэтому «Саят-Нову» я буду рассматривать только в единственно возможном и оправданном целью статьи аспекте — как спектакль, то есть единый художественный организм, показанный нам театром.

Этот спектакль действительно очень привлекателен по гармоничной слаженности всех его компонентов. Авторы сосредоточивают внимание на одном из главных событий жизни Саят-Новы — его любви к грузинской княгине Анне. Но в опере ощущается действенность натуры поэта, его связь с народом. Она раскрывается и композитором, и режиссерами, например, через активность массовых эпизодов (художественный руководитель В. Аджемян, режиссер-постановщик — Р. Джербашьян). Отмечу колоритные сцены старого Тифлиса (песню рыбака, хор толпы на майдане и состязание ашугов), выразительное по конфликтности столкновение Саят-Новы с придворными и князем (во дворце Ираклия), сцену в Ахпатском монастыре (Саят-Нова с воздетыми в призыве руками на фоне пылающего Тифлиса). Одна из лучших сцен — любовный дуэт Саят-Новы и Анны (и по музыке, и по скупости режиссерского рисунка, и по выразительному лаконизму художественного оформления). Декорации художника Р. Налбандяна здесь, пожалуй, более изобретательны, чем в «Ануш» (например, смелое «обыгрывание» лестницы на протяжении всего спектакля, интересное и динамичное решение сцены в Ахпатском монастыре — панорама Тифлиса в занавесе-заставке). Есть в них тонкие колористические детали (например, красное пятно кушетки в комнате Анны). Есть элементы, поднимающиеся до символа. Так, тонкая, изящная решетка, отделяющая Анну от Саят-Новы в сцене дуэта, становится символом пусть хрупкой, но непреодолимой преграды любви. Впечатляет финал — белая фигура Саят-Новы на фоне церковной арки⁷.

Вновь порадовал уровень музыкальной культуры — красочное, насыщенное звучание оркестра, чуткость сопровождения, особенно в эпизодах, где герой поет песни самого Саят-Новы (дирижер А. Катанян); слаженность и живая динамичность в исполнении хора (хормейстер Р. Айвазян), наконец, исполнительский ансамбль. О. Габаян (княгиня Анна) передает глубокое и сильное чувство своей героини, ее скромность и незащищенность перед нахлынувшей на нее любовью. Хорош А. Айрян в роли Саят-Новы. Он с честью выходит, в частности, из ответственного испытания — исполнения перед требовательным (особенно требовательным в этом случае) зрителем песен самого Саят-Новы. Только в своем сценическом поведении он чересчур эпичен и репрезентативен для характера, столь страстного и внутренне напряженного.

Вероятно, работа над спектаклем будет продолжена. Хотелось пожелать, чтобы при доработке был сокращен явный повтор — один из призывов Базарбаши. Может быть, композитор сочтет возможным написать более яркую партию персидскому ашугу, сейчас же его песня не выдерживает никакого сравнения с песней Саят-Новы, а потому и победа героя выглядит слишком уж легкой.

Спектакли Ереванского театра, несмотря на некоторые несовершенства, стали в целом радостным событием в нашей культурной жизни. Радостным для многочисленных любителей музыки, так как они смогли услышать (а некоторые — возобновить в памяти) оперы, превосходные по своим художественным достоинствам и редко исполняемые за пределами республики. Радостным и для нас, профессионалов, так как все, кто следит за деятельностью Ереванского театра, убеждаются, как поднялась за последние несколько лет его общая музыкальная и сценическая культура. Конечно, три спектакля, да еще определенной темы и жанра (оперы, связанные с народными преданиями или событиями далекой старины), не дают возможности поставить многие вопросы, неизбежно возникающие, когда речь идет о произведениях современных композиторов и на современную тему. Как известно, Ереванскому театру есть что показать в этом смысле. И очень хотелось бы, чтобы состоялись его гастроли с широким, разнообразным репертуаром, ибо и трудности, и успехи, и просчеты здесь будут более показательны и поучительны.

_________

⁶Если необходимо аргументированно хвалить произведение, то вдвойне важно быть доказательной, когда выражаешь сомнение в его совершенстве.

⁷Здесь я снова не согласна с С. Аксюком — финал, мне кажется, выдержан в стиле всего спектакля и самого облика ашуга.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Саят-Нова — А. Айрян.«Саят-Нова» А. Арутюняна

Содержание

Саят-Нова — А. Айрян.
«Саят-Нова» А. Арутюняна