Джоан Баэз

МОЛОДЫЕ АМЕРИКАНЦЫ НЕ ХОТЯТ ВОЙНЫ

Известная американская певица Джоан Баэз¹ — ученица и последовательница Мартина Лютера Кинга — неутомимо сражается своими песнями против войны во Вьетнаме, против социальной несправедливости и расовой дискриминации. Вполне понятен поэтому тот интерес, который вызвала вышедшая в Нью-Йорке автобиографическая книга Баэз «Рассвет» (Joan Baez. Daybreak. Dial Press, New York, 1968).

В ней она делится своими воспоминаниями, мечтами о том времени, когда люди будут жить без войн, о рассветах, которые можно будет встречать без страха. Она призывает всех людей доброй воли, всех своих слушателей и читателей бороться за счастливое будущее.

«Эта книга,— говорится в эпиграфе,— посвящается с любовью, восхищением и признательностью всем тем, кому грозит тюрьма за сопротивление призыву в армию». (Джоан на себе испытала «справедливость» американских законов и сама не раз сидела в тюрьме за участие в демонстрациях против войны во Вьетнаме.)

«Рассвет» — высоко гуманистическая, страстная, публицистическая книга. В ней много горечи, гнева. Она обвиняет тех, на чьей совести слезы вьетнамских матерей и вьетнамских сирот. Вместе с тем она полна оптимизма, любви к человеку, веры в него.

Ниже мы публикуем несколько фрагментов из этой книги.

ПЕНИЕ

Петь — это значит любить и утверждать, возноситься и парить, проникать в сердца, рассказывать людям, что жизнь хороша, что в жизни есть любовь, что красота существует, но ее надо искать и находить.

Какое счастье уметь смеяться... уметь петь!

Миссис Бомон

Я долго плакала сегодня ночью,
Потому что некий мистер Бомон
Прислал мне письмо.
Он благодарил меня за то,
Что я делаю
В борьбе за мир...
Скажите, знакома Вам эта фамилия?
Его жена
Флоренс
Сожгла себя
Перед новым федеральным зданием
В Лос-Анжелесе.
Она облила
Бензином
Одежду.
Она чиркнула спичкой,
Чтобы осветить тот страшный факт, что
Дети,
Дети,
Маленькие дети
Горят и умирают
В языках желтого пламени...
Она жизнь отдала,
Чтобы напомнить нам всем, что
Сколько бы мы ни делали,
Этого все равно недостаточно.

КАК БЫ ВЫ ПОСТУПИЛИ, ЕСЛИ БЫ...

(Воображаемая беседа с воображаемым собеседником)

— О'кэй, ты против войны. Возьмем такой пример. Ты сидишь за рулем грузовика и ведешь его по узкой дороге на краю обрыва. А на середине дороги стоит маленькая девочка. Ты едешь слишком быстро, чтобы успеть затормозить. Как бы ты поступила?

— Что если я посигналю ей, чтобы она отбежала в сторону?

— Она еще не умеет ходить, и сигнал у тебя не работает.

— Я попытаюсь объехать ребенка по краю обрыва и спасти его жизнь...

— Да, но вас в машине двое, а на дороге всего-навсего одна маленькая девочка.

— Ты ставишь меня в положение, при котором непременно приходится убить одного человека, а может быть, и больше. И тогда ты сможешь заявить: «Пацифизм — хорошая, но неприменимая идея». Но дело даже не в этом.

— А в чем?

— В действительности нет ничего случайного вроде грузовиков, мчащихся по краю обрыва... Напротив, мы специально тренируем людей, чтобы привить им практичные навыки убийства. Организованные методы.

— Ну, это совсем другое.

— Н-да? А разве ты не видишь, что страшнее всего это «совсем другое», потому что именно оно происходит каждый день, сейчас, на наших глазах? Посмотри. Какой-то генерал воткнул булавку в определенное место на карте. Через неделю группа молодых парней изнывает где-то

_________

¹См. о ней: «Советская музыка», 1967, № 10.

в джунглях. Они стреляют в чьи-то руки и ноги. Но то же самое происходит с ними, они плачут и молятся, им страшно...

— Ты говоришь о войне.

— Да, совершенно верно.

— А как быть? Подставить другую щеку, что ли?

— Беда в том, что существует неписаный закон: можно убивать, если твое правительство решило, кого следует убивать. Если ты совершаешь убийство в своей стране, то несешь наказание. Если ты делаешь то же самое в другой стране — в указанное время, в указанном месте, — ты получаешь медаль. Мы же полагаем, что существует только одна семья — человечество. Оно — самое главное. Оно — на первом месте. Мы полагаем, что убивать любого из членов этой семьи — отвратительно. Мы полагаем, что имеются более разумные методы разрешения разногласий. И если человек своевременно не прибегнет к ним, он, пожалуй, может по ошибке или намеренно уничтожить все на земле.

— Убивать — присуще человеческой натуре. Это естественно для человека.

— Если убийство — естественная потребность человека, почему его приходится учить этому, показывать, как это делается? В человеке заложены элементы насилия, однако ему свойственны и любовь, доброта, разум, порядочность. Вот почему насилие приходится организовывать, пропагандировать, покупать, продавать, торговать им. Насилия, применяемые в течение последних пяти тысяч лет, не привели мир к взаимопониманию, братству, демократии и свободе. Поэтому противники насилия должны сплотиться в борьбе против насилия.

ПИОНЕР

Билли приехал в Кармэл² на попутных машинах из форта Гордона (штат Джорджия). У него была двадцатидневная самовольная отлучка, и он хотел повидать меня, прежде чем сдаться военной полиции с заявлением об отказе воевать.

Вот часть текста его заявления:

«...Я отказываюсь преследовать другие человеческие существа и стрелять в них с намерением их убить...

Юристы предупредили меня, что занятая мною позиция может быть истолкована как неповиновение приказу. Я не считаю себя виновным. Бог начертал: «Не убий». После этого, что бы ни говорилось и что бы со мной ни произошло — мне безразлично.

Билли Уилкинс,
рядовой армии США.
Форт Гордон, Джорджия».

Билли улыбнулся мне детской улыбкой, когда мы пожали друг другу руки; держался он очень ласково и рыцарски вежливо. Он был весел, нисколько не падал духом и, казалось, даже не отдавал себе отчета в том, что намерен объявить войну армии Соединенных Штатов. Билли рассказывал о солдатской жизни, об уродливости и глупости армейского аппарата. Он говорил спокойно, громко, слегка пришепетывая и никогда не теряя чувства юмора:

— Вот что нам говорят, когда посылают на задание, в бой: «Ребята, мы желаем, чтобы вы вернулись обратно живыми. Мы не хотели бы видеть, как ваши хрупкие тела разбросаны на поле боя. Нет, нам вовсе не нужно, чтобы вы умирали за вашу родину. Просто-напросто нам необходимо обеспечить, чтобы какие-то другие парни погибли за свою родину». А армейские священники! В первую неделю нас сгоняют в церковь, и они там стоят с крестами и всей своей параферналией и обращаются к нам: