В. Иванова прежде всего поэт светлых лирических чувств; ее легкий, парящий голос словно создан для передачи мягкой грусти, радостных переживаний. (Недаром певица так успешно интерпретирует музыку XVIII века.)

Воссоздать неповторимость и красоту живой и одухотворенной мелодии Шуберта, пожалуй, главная задача при исполнении его песен. И В. Иванова с ней прекрасно справляется. Иногда, правда, пристальное внимание к пластике мелодического движения идет несколько в ущерб дикции, но это только в особо напряженных моментах. В большинстве же случаев певица добивается цельности музыкального и словесного образов, ясности и отчетливости произнесения текста. Она даже в сравнительно небольшом динамическом диапазоне — от piano до mezzo forte — умеет подчеркнуть разнообразие звукового колорита, четко выделить подъемы и спады движения, придавая мелодическому рисунку живость и непосредственность. Что касается forte, то показалось, что здесь артистка иногда несколько форсирует звук.

Особенно удались в концерте самые тонкие шубертовские произведения, полные лучезарности и мягкого света. Нежная поэзия, легкая элегичность таких пьес, как «Юноша у ручья», «Близ любимой», «Баркарола», были воссозданы с подлинным художественным тактом, красиво и благородно. Для «Эха», сочинения в моцартовском духе, с его простодушной, чуть наивной образностью, певица нашла сверкающие краски. Вообще «моцартианство» — ее отличительное свойство. Легкий «флейтовый» тембр голоса артистки как нельзя лучше соответствует характеру песни «Сын муз». Во многом исполнение этой песни напоминает известную трактовку Э. Шварцкопф — то же радостное ощущение жизни, плавность и чистота вокальной линии, редкая пластичность переходов. Прекрасно, с верным ощущением стиля были исполнены «К Сильвии» — песня из музыки к «Двум веронцам» Шекспира, «Голубиная почта», где особенно запомнилось «серебро» верхнего регистра, спетая на бис «К лютне» с ее чудесно найденной флейтовой окраской. И что самое важное — для каждого из этих романсов, сходных по настроению, певица всегда находит точный вокальный колорит, верный темп. В этом ей очень помогает аккомпаниатор — чуткий и умный музыкант Г. Зингер. Впрочем, аккомпаниатор здесь не точное слово, Г. Зингер — полноправный и инициативный участник ансамбля.

Для «Земного счастья», песни лукавой и немного ироничной, у певицы иные краски, ярко характерные. Увлеченно и динамично прозвучало «Прощание», где возник очень рельефный образ единого потока, безостановочного движения (голос удивительно «совпадал» с фортепианным сопровождением, словно рисующим быстрый конский бег) — беззаботного, но с оттенком грусти.

Что же касается песен, требующих большой широты и наполненности дыхания, то с ними, как думается, вступает в известное противоречие самый характер певческого голоса В. Ивановой. Он оказывается чересчур легким и грациозным. Несмотря на отдельные значительные удачи в драматических песнях («Маргарита за прялкой», «Песня Миньоны»), исполнение в ряде случаев оставляет чувство некоторой неудовлетворенности. Так, например, в «Старике», прозвучавшем чересчур «летуче», хотелось бы услышать подлинную сосредоточенность, психологическую насыщенность.

В таких песнях, как «Ночные фиалки» или «Куда?», фразировка показалась чрезмерно дробной; большей красочности и живости, чуть более подвижного темпа можно было бы пожелать в песне «Ты прошла». С несколько неожиданным мелодраматическим оттенком прозвучал волнующий гимн «К музыке».

Высказанные замечания носят частный характер и не могут умалить замечательных достоинств артистки, доставившей всем присутствовавшим на концерте большую радость соприкосновения с прекрасным миром Шуберта.

Н. Танаев

МУЗЫКАНТЫ ИЗ ЛИТВЫ

Не в первый раз мне доводится слушать концерты Государственного квартета Литвы. В творческом облике ансамбля привлекает интеллигентность исполнительской манеры, где нет ничего нарочито броского, где все продумано и безупречно по вкусу. Слаженная звучность, умелое владение красками, тонкое понимание стилевых особенностей музыки — все эти качества были продемонстрированы музыкантами и во время их концерта, состоявшегося в Малом зале консерватории 24 января.

Отлично прозвучали две первые части из Квартета C-dur Моцарта, запомнившиеся искренностью чувств, контраст-

ностью настроений. Тем досаднее было ощутить некоторую торопливость в менуэте и финале. Исполнению не хватало выдержки, волевой упругости ритма, столь присущих непринужденно-веселым образам венских классиков. Хотелось и большего единства в штриховых приемах, обычно характерного для игры литовцев.

Литовский квартет в составе: Е. Паулаускас, К. Калинаускайте, Ю. Фледжинскас, Р. Куликаускас

Впервые в Москве прозвучал Второй квартет Ю. Юзелюнаса — интересное и во многом своеобразное сочинение. Автор в совершенстве владеет выразительными возможностями квартетного звучания. Партия каждого инструмента насыщена остроумными тембровыми находками, красочными сопоставлениями светотеней. Достаточно напомнить хотя бы solo скрипки на фоне скользящих полутонов аккомпанирующих инструментов, необычное использование приемов glissando и sul ponticello. В лице литовских квартетистов автор обрел великолепных и тонких толкователей своих намерений. С большим вкусом, безупречным чувством меры, отличным профессионализмом передают они своеобразную живопись партитуры.

Однако увлечение поисками тембровых красок, эффектной звучности порой происходит у композитора за счет глубины музыкальных образов. Все части квартета (Прелюдия, Токката, Фуга, Постлюдия) показались несколько одноплановыми в своем музыкальном содержании. Вероятно, это в большой мере определило и тот несколько сдержанный прием, который оказали слушатели во многом интересному сочинению.

С Третьим квартетом Феррари москвичи также познакомились впервые. Литовцы исполнили его с большим подъемом и подлинным увлечением. Достаточно сложная по своему развитию и изложению музыка в их трактовке воспринималась как живой, непринужденный разговор «четырех любезных личностей». Отличное ощущение темпа (пять частей идут без перерыва), определенность роли каждого голоса в развитии сюжетной линии — все было подчинено раскрытию замысла, драматургически достаточно напряженного.

Менее цельно прозвучал Первый квартет Д. Шостаковича C-dur. Как и в произведении Моцарта, значительность быстрых частей снижала торопливость исполнения, какая-то непонятная поспешность в высказывании мыслей. Нарочитым показалось внимание к деталям, стремление к тембровой «разрисовке» каждой фразы. Живописные приемы игры, уместные в квартетах Юзелюнаса и Феррари, думается, излишни при прочтении музыки Шостаковича.

Первый квартет — поразительно цельное по своему светлому мироощущению произведение. Не случайно автор назвал его «весенним». И здесь главная задача — передать простоту музыки, ценнейший дар подлинного искусства, сохранить очарование непосредственности настроений. Это не всегда удавалось ансамблистам, излишне увлеченным своеобразием собственного замысла. Вспоминая исполнение ими квартета в один из предыдущих приездов в Москву, я не могу не отметить, что тогда в их игре ощущалось больше искренности, больше взволнованного поэтического чувства.

Можно спорить о том, какой концерт удачнее, каким путем можно полнее раскрыть авторский замысел. Но само это желание спорить и соглашаться, думать и вспоминать приходит лишь при общении с подлинным искусством. То, что оно всегда сопутствует встречам с Государственным квартетом Литвы, — главная заслуга его участников.

Т. Гайдамович

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКАНТЫ ИЗ ЛИТВЫ

Литовский квартет в составе: Е. Паулаускас, К. Калинаускайте, Ю. Фледжинскас, Р. Куликаускас

Содержание