«Нет ничего дороже, чем независимость, свобода» — выразили в своих песнях композиторы Нгуен Суан Хоат «За призыв дяди Хо», Нгуен Лай «Его слова воодушевляют страну».

Великая борьба вьетнамского народа находит отражение и в сочинениях крупной формы. Созданы хоры и кантаты: «Наш народ — герой» Ван Чунга и До Зунга, «Героическая шахта» Тхань Ха, «Южный Вьетнам — главный фронт Родины» Хоанг Вана и Фам Туэна, «Есть реки» (для хора a cappella) Фам Динь Сау и другие. Дам Линь сочинил четырехчастную ораторию «Нгуен Ван Чой» в честь бессмертного героя Южного Вьетнама. На сцене оперного театра поставлены оперы: «Ко Шао» До Ньуана, повествующая о победоносной августовской революции 1945 года, «У берега реки Ба» Ньат Лайя, прославляющая жителей района Тай Нгуен; балеты: «Девушка Шы» Хоанг Вана и «Тюрьма разрушена в городе Гуэ» Чан Куи (о восстании в Гуэ в январе 1968 года). Закончен еще один балет — «Тхань Зонг» Нгуен Суан Хоата, в котором речь идет о событиях, связанных с национально-освободительной борьбой вьетнамского народа в далеком прошлом.

Новые работы появились и в области инструментальной музыки. Хоанг Вьет написал симфонию «Родина», Нгуен Динь Тан — «Живой факел», Нгуен Ньунг — «Страна встает», Тю Минь — симфоническую сюиту «Письма с главного фронта Родины», Винь Кат — симфоническую поэму «Юноша-герой» и Ла Тханг — поэму «Страна-герой». Многие камерные сочинения, музыка к ряду фильмов дополняют картину музыкального творчества в Северном Вьетнаме. Не прекратилось оно и на юге страны. Союз композиторов в Ханое получил из Южного Вьетнама более ста песен. Южновьетнамские композиторы Лэй Куйнь и Гуйнь Минь Сьенг завершили оперу «Лотос», прославляющую прекрасную душу народа и готовность его отдать себя целиком борьбе за дело революции. Авторы писали свое сочинение под беспрерывными бомбежками.

Бурная и богатая событиями каждодневная жизнь вьетнамского народа вызвала необычайный прилив творческой активности у наших композиторов. Они всегда были связаны с борьбой народа, сами участвовали в ней и посвятили этой борьбе свое творчество, глубоко любя свою Родину, веря в социализм, сознавая свою ответственность перед народом и эпохой.

Композиторы стремятся сделать свою музыку доходчивой, во время тяжелой борьбы это особенно важно. И не случайно они больше всего внимания уделяют массовой песне, которая объединяет и мобилизует народ, ведет его вперед к победе. Мы верим, что при поддержке партии, правительства и народа будет создано еще немало замечательных произведений, воспевающих нашу борьбу, нашу жизнь, нашу победу.

Перевод с вьетнамского Нгуен Динь Тана и Е. Протопоповой

Г. Зиттнер

ПЕВИЦА ИЗ ФРГ

Эссенский «Груга-холл» бурлил. Десять тысяч пришли сюда, чтобы выразить протест против чрезвычайных законов. У входа — плакаты, оповещающие, что вместе с ораторами выступят певцы Дитер Зюферкрюп и Фазия Янсен.

Руководитель митинга вносит поправку: «Фазии, к сожалению, не будет. Она больна!» Разочарованный гул и скандирование: «Фазия! Фазия!» Зюферкрюп — это здорово, но все же очень жаль, что не будет Фазии...

Темнокожая певица необыкновенно популярна. Ее политические песни звучат у горняков Рура, на профсоюзных собраниях металлистов, во время Остер-маршей¹ и даже на евангелистских праздниках. Ей верят, потому что знают: Фазия поет не только талантливо, но всегда искренне и честно.

Гамбург, Аушлегер Эльбдайх 52, скромный домик послевоенной постройки. Позади Эльба. Крохотный садик между рекой и жилищем. Я приезжаю сюда, чтобы встретиться с Фазией в доме ее матери. Я прошу ее рассказать о своей жизни.

«НЕГРИТЯНКА? ЭТО УЖАСНО!»

Она родилась в 1930 году. Ее детство было не слишком веселым.

— Ты родилась в Гамбурге? Откуда же темный цвет кожи?

— От отца. Он был генеральным консулом Либерии, моя мать служила у него. Это очень тяжело — быть цветным при нацизме. Другим детям запрещали играть со мной. И если я шла по городу, за мной бежала толпа зевак. И не только дети, но и взрослые кричали: «Негритян-

_________

¹Остер-марш — традиционный весенний поход трудящихся Западной Европы в защиту мира.

Характерной его чертой стало исполнение остер-зонгов — песен, стилистически и по содержанию напоминающих песни протеста 30-х годов.

ка! Негритянка!» Матери предложили поменять ребенка — взять белого, а меня отдать в колонию. Она отказалась и, когда мне исполнилось одиннадцать, привела меня в школу танца. Я хотела стать балериной. Незадолго до выпуска в дирекции разразился скандал. «Вы только подумайте — занавес поднят, а там на сцене... негритянка!» Шел 1943-й.

Хрупкая, изысканно воспитанная девушка получила нелегкую работу в холодном угрюмом бараке — на кухне в лагере для интернированных.

— Там я впервые встретила украинцев, итальянцев и французов. Мы пели народные песни, каждый на своем языке. И француз — он был коммунист — рассказывал мне о партии и о том, что нужно делать, чтобы покончить с войной. Это тоже была своеобразная школа.

Суровая школа. В конце 1944 года она попала в больницу и вышла оттуда через год с неизлечимой болезнью сердца. Фазия не могла больше работать и все же не получала пособия. Не имеет его и поныне — лишь 75 марок из благотворительной кассы.

У нее оставалось только одно богатство, которое она сохранила, — голос. Но чтобы петь, нужно было вновь учиться. Где?

«Я ПЕЛА В ТАКТ МАШИНЕ»

— Очень хотелось купить магнитофон. Но, получая 75 марок, нечего и мечтать о нем. Я поступила на фабрику. Работала у машины с вытяжной трубой, которая часто выходила из строя. Но я не сдавалась: хотела оплатить взятый в кредит магнитофон. Кончилось это плохо. Я отравилась. Потом снова поиски места. На деревообделочной фабрике стояла у конвейера. Уже к полудню ощущала смертельную тяжесть, но, стиснув зубы, твердила: «Ты должна выдержать, ты должна платить за магнитофон, иначе его заберут». Тогда я даже не притрагивалась к нему, я была слишком усталой. Я пела только на фабрике в такт машине. Музыка и здесь помогала мне.

Так прошло несколько месяцев, а потом опять больница.

«СЛОВА, КОТОРЫЕ Я ИСКАЛА»

Но постепенно дела улучшились. Ее первое выступление состоялось в Гамбурге. На вечере самодеятельного объединения «Трезвучие» она пела Брехта. В Рурской области ее слушали участники Остер-марша. Она пела почти без подготовки, что, однако, не помешало успеху. Затем она пела в Дортмунде — конечном пункте Остер-марша. Там она услышала о Герде Земмере — поэте, который пишет и переводит для Дитера Зюферкрюпа. Земмер присутствовал на концерте, и спустя несколько дней Фазия получила письмо. Он прислал ей «Блюз о конце света» в переводе с английского. «Я была потрясена. Передо мной оказались слова, которые я искала». И Фазия спела эту песню.

Она спела ее в Финляндии. Сначала на фестивале строителей, потом на судоверфях.

— Текст перевели на финский язык. Но я все-таки немного боялась. Я знала портовых рабочих — простой и ершистый народ. Я боялась, что они не поймут меня или даже посмеются над моей песней. Нет. Они были серьезны, слушали внимательно и, как мне кажется, искренне благодарили после концерта. Когда я возвращалась домой, я сказала себе: «Видишь, такие песни нужны людям. И если тебя поняли в Хельсинки, поймут и на родине...»

Так Фазия открыла для себя песни протеста.

«ЭТО ВСПЫХИВАЕТ КАК ИСКРА»

— И все-таки как родилась твоя песня? На мгновение она задумалась, потом встала и взяла гитару.

— Знаешь, это вспыхивает как искра. Песня приходит внезапно — так случилось на Остермарше в 1966-м. Впереди меня шел ребенок с плакатом на спине: «Долой войну во Вьетнаме!» И вдруг во мне зазвучали слова. Ритм и мелодия пришли как бы сами собой, и я запела, запела, как поют негры, — о том, что вижу, о чем думаю, о чем невозможно молчать. И вместе со мной пели идущие рядом, пела вся колонна: «Долой войну! Пусть будет проклята война!»

Тогда я поняла, что необходимо петь лозунги, что они нужны людям, хотя их называют не очень поэтично: «агитпроп». Но ведь Брехт тоже писал такие песни, и у него это высокое искусство! Брехт завещал нам: шагая вместе с другими, оставаться самим собой. У нас одна цель, однако каждый должен петь по-своему.

Но это приходит не сразу. Человек должен очень верить в то, о чем поет. Как Фазия Янсен.

— Если я хочу сочинить песню, я иду к людям, шагаю с ними на демонстрациях, спорю на собраниях, пишу листовки. Я узнаю, о чем мечтают люди. Так я нахожу свои слова. Потом они ложатся на музыку — простые и ясные, которые всеми будут поняты.

И в этом секрет успеха Фазии Янсен. Ее понимает каждый, потому что каждый знает: Фазия верит в то, о чем поет.

Перевел с немецкого Л. Ромадинов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка