концерт 7 января 1961 года в Музее имени Скрябина. (Через день, 9 января, в Малом Зале консерватории состоялось выступление Софроницкого в сборном концерте, на котором оборвался его творческий путь.) Таким образом, речь идет о почти четвертьвековом периоде деятельности пианиста.

Записи крайне неровны по техническому качеству. Самые плохие — из музея. Но, еще раз подчеркиваю, неповторимое, индивидуальное проступает сквозь самые несовершенные из них. Решено поступиться качеством, опубликовать наиболее ценные. А вот пленки из Дома звукозаписи 1946–1954 годов. Они немногим лучше: звучат выхолощенно, безобертонно, плоско. Тогда звукорежиссеры специально стремились к этому препарированному звучанию. И Софроницкий подчас неузнаваем. Лучшие записи относятся, естественно, к 1959–1960 годам. Наивысший творческий взлет художника совпал в них со значительным улучшением техники.

Реставрация оказалась весьма трудоемкой. Все записи надлежало пропустить через фильтры аппаратуры частотной коррекции. Это делало их гораздо объемнее, естественнее по тембрам, увеличивало контрастность или, наоборот, смягчало нарочитую резкость звучания (конечно, все это лишь в определенных пределах). Кроме того, нужно было очистить их от помех.

Вот, например, один из шедевров — «Симфонические этюды». Запись сделана Кабинетом звукозаписи при Московской консерватории по трансляции из Малого зала. Звучание отличное. Но что это? В одном месте непоправимо растянута пленка. Выпали два такта музыки. Аналогичных тактов, которые можно было бы повторить и незаметно вклеить вместо погубленных, нет. Остается одно: вставить «чужое исполнение». Подгон громкости, тональности, тембров. Многочисленные пробы и эксперименты. Мнение художественных и технических специалистов, контролирующих работу: разница незаметна. «Симфонические этюды» спасены. Вот другое несчастье: в рулоне с «Фантазией» Шумана оторвано начало пленки. Сохранился единственный полулюбительский дубль. Нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы восстановленному началу зажегся зеленый сигнал ОТК. Снова «победа». Таких «побед» было немало. Случались и «поражения». Замечательное исполнение «Аппассионаты», 1952 год. Звучание, правда, неважное по тембру, запись «архивная». Но тембр можно улучшить. А вот прослушивающуюся на протяжении всей первой части другую музыку, не стершуюся со старой пленки, убрать уже невозможно. «Аппассионата» останется в архиве. Та же судьба постигла сонату «По прочтении Данте» Листа, Сонату e-moll Глазунова, Сонату As-dur op. 11 Метнера, Третью и Седьмую сонаты Прокофьева (в записях Музея имени Скрябина) и некоторые мелкие пьесы.

Коробка с пометкой: «Софроницкий. Шопен». И дальше: «Размагнитить по желанию исполнителя». Славу богу, не успели! Сколько их было, таких нервозных пометок, сделанных под влиянием случайного плохого настроения! На пленке — Полонез cis-moll, вальсы, мазурки. Но все по кусочкам: начало одной мазурки, потом до середины следующая, повтор, «дописка», затем часть Полонеза — и снова возвращение к предыдущему. Иногда — его раздражительные реплики звукорежиссеру. Хорошо помню эту запись и ее бесповоротный итог: «Все к черту уничтожить!» Но какие замечательные куски! А что если?.. Переписываю все на чистую пленку (теперь с этим дублем можно делать что угодно), приношу ее домой. Теперь — ноты на пюпитр, ножницы и пластырь. Наверное, с таким волнением реставратор стоит перед изрезанным на части холстом великого мастера. Какой вариант предпочел бы сам художник? Вот эти фрагменты очень разнятся по настроению. А эта реприза вливается в предыдущее развитие идеально. Здесь нужно заменить всего лишь один аккорд... Многочисленные пробы, подгонки, сомнения, все «за» и «против». Наконец, работа представлена на суд специалистов и одобрена. Так появляется пластинка «Последние записи В. В. Софроницкого»...

Всесоюзной студией грамзаписи выпущено 38 долгоиграющих пластинок — 35 типа «Гигант», 1 — «Гранд», 2 — «Миньон» (в основном переиздания его особенно замечательных миниатюр)⁴. Некоторые произведения повторяются в двух или даже трех вариантах.

На этом в основном завершается публикация творческого наследия В. Софроницкого. Возможно, со временем она будет дополнена еще какими-нибудь записями. Но во всяком случае, самое главное сделано.

В заключение не могу не выразить своей глубокой благодарности директору Всесоюзной студии грамзаписи Б. Владимирскому, главному редактору К. Тихонравову, ответственному редактору Г. Ковалевскому, оператору Е. Осауленко, а также членам Художественного совета студии Я. Мильштейну, М. Гринбергу и К. Аджемову, — всем тем, благодаря доброй воле и неизменной помощи которых стала возможной и осуществилась эта большая работа.

_________

⁴Я не считаю первых наших долгоиграющих пластинок на 78 оборотов. Записи, входившие в них, переизданы. Полная дискография Софроницкого будет опубликована в сб. «Памяти Софроницкого», подготавливаемом в издательстве «Советский композитор».

В концертных залах

ДВЕ СИМФОНИИ

Абонементные концерты Государственного симфонического оркестра Союза ССР под управлением Е. Светланова всегда привлекают к себе внимание музыкальной общественности. Рецензируемая программа объединяла такие разноплановые и разностильные произведения, как широкопопулярный Концерт для скрипки с оркестром И. Брамса (блистательно сыгранный Д. Ойстрахом) и две «вторые» советские симфонии — Д. Шостаковича и Б. Парсаданяна. Естественно, что особый интерес вызвали последние произведения, так как симфония Д. Шостаковича не звучала в Москве с самой премьеры (1927), а с сочинением Б. Парсаданяна слушатели познакомились впервые.

Вторая симфония («Посвящение Октябрю») Д. Шостаковича — любопытная страница в творчестве композитора. Написанная к десятилетию Великой Октябрьской социалистической революции, она стала одним из первых крупных сочинений, отражающих тему большого политического звучания. По своему характеру симфония близка некоторым агитационным постановкам конца 20-х — начала 30-х годов. К примеру, здесь избрана типичная для них «сюжетная канва», воплощающая своеобразную «эволюцию» — от хаоса, неорганизованности к сплочению и уверенному движению к победе. На этом программном остове и строится одночастная композиция, завершающаяся хором на слова А. Безыменского.

Соответственно и музыкальный язык симфонии несколько неоднороден и также «эволюционирует» от довольно абстрактных интонаций к образно-конкретному материалу хорового финала.

Раскрыть и донести до слушателя эту партитуру — сложнейшая задача. Исполнители справились с ней успешно. Хорошо прозвучал хоровой раздел симфонии, где речитативно-лапидарное произнесение текста сочетается с широкой его распевностью. В этом большая заслуга Республиканской академической Русской хоровой капеллы под руководством А. Юрлова — активного пропагандиста советской музыки. Мастерство проявил и оркестр. Великолепно, например, были сыграны обрамляющие разделы произведения. Правда, не во всех случаях ансамбль был идеальным, не всегда ровно звучали отдельные группы. Все это помешало полностью выявить центральную драматургическую «магистраль» сочинения, устремленную к заключительному апофеозу.

С большим подъемом была сыграна симфония Б. Парсаданяна (1961). Композиция ее цельна по построению, что, естественно, чрезвычайно важно. Мастерски использован автором и прием монотематизма.

Характерно, что яркий национальный колорит (кульминацией жанрово-бытовой сферы служит вторая часть, где претворены ритмы армянских танцев) сочетается в этом сочинении со сложной драматургией, основанной на закономерностях лирико-психологического симфонизма. Это, впрочем, типично для национальной симфонической школы.

Несмотря на указанные достоинства, не вполне убеждает программный подзаголовок — «Мартирос Сарьян». Пожалуй, общая концепция и образный строй произведения слабо ассоциируются с обликом исключительно многообразного в своей художнической палитре живописца Армении.

Т. Лейе

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

ДВЕ СИМФОНИИ

Содержание