Выпуск № 5 (366) | 1969 - страница 25

себе, как выиграл бы спектакль, если бы ему сопутствовало живое, синхронно рождающееся звучание музыки!..

*

...Он, можно сказать, родился на сцене. Мать работала билетершей в театре «Эстония», и как-то так повелось, что мальчика с трех лет начали занимать во всех спектаклях, где требовались дети.

Когда видишь его сейчас, взрослого, возмужавшего, в спектакле или на опустевшей сцене, с которой убирают декорации, за кулисами или в артистической уборной, отчетливо ощущаешь: для этого человека театр — обжитой дом, музыка — родная стихия, а законы сцены — много раз и хорошо прочитанная книга.

Своей нынешней профессии он начал обучаться сравнительно поздно. Ему было уже тринадцать лет, когда он поступил во второй класс Таллинского хореографического училища. (До этого, правда, три года занимался акробатикой. Но директор школы убедил подростка, что его путь — иной.) А через восемь лет, в 1962 году, он успешно окончил училище, и его направили на работу в «Ванемуйне». Это и была его «счастливая звезда». Юноша попал в коллектив, жизнь которого не мыслилась вне поиска, вне смелого эксперимента. В любой постановке — будь то драма, опера или оперетта.

Да, все эти виды искусства и актерские труппы не только сосуществуют под крышей одного театра, но и постоянно обогащают друг друга своими находками и открытиями. И главное — здесь царит атмосфера доброжелательства, всеобщей заинтересованности в успехе любимого дела. Можно ли представить себе более благоприятную среду для свободного и интенсивного раскрытия истинного дарования, для свершения самых смелых замыслов?

Достаточно сказать, что первая роль, которую получил недавний ученик, была партия Паганини в одноименном балете на музыку Рахманинова. Затем последовали Кратть (Домовой) в одноименном балете Э. Тубина, Киир в балете Ю. Винтера «Весна». А в «Жанне д'Арк» Н. Пейко юноша станцевал семь разных ролей, соответственно переодеваясь (и перевоплощаясь) семь раз за один вечер.

Зиму 1964–1965 годов он провел в Ленинграде, стажируясь как танцор у Б. Брегвадзе. А затем вновь Тарту. Специального балетмейстерского образования юноша не получил. Но жажда самостоятельного режиссерского творчества была в нем столь активной и проявлялась столь отчетливо, что с 1960 года (он тогда еще учился) ему доверяют и работу хореографа.

В Таллине на телестудии им поставлено около сорока балетных номеров. Первая самостоятельная постановка в театре «Ванемуйне» — «Соловей» И. Стравинского.

Много творческих сил было потрачено на сольный концерт. В него вошли десять номеров. Больших, разнообразных. Среди них: «Полишинель» Рахманинова, «Сицилиана» Баха, «Поклонение огню» X. Карева, «Оживление огня» Э. Тубина, «Коллаж» А. Пярта, Танец Киира из «Весны» Ю. Винтера, «Импровизация» У. Найссоо, наконец, композиция «Индийский золотой бог», для которой хореограф сам создал музыку («ритмическую», исполняемую на барабанах).

Эта программа была показана более двадцати раз — в Таллине, Тарту и других городах республики. И пользовалась большим успехом. Обратим внимание: сцены из балетов заняли в программе небольшое место. Основная часть ее отдана пластическому воплощению музыки, для танцев вовсе не предназначенной. В этом проявилось одно из качеств творческой индивидуальности молодого хореографа. Интерес к образно-пластическому раскрытию музыки, а через нее — к выражению специфики разных стилей хореографии, будет определять затем все его дальнейшие искания и свершения. Это ощутимо в «Контрастах» (1967), в фильме «Крыши и трубы» (1968), где еще свободнее и шире развивается хореографическая идея «Контрастов».

Единый сюжетно-смысловой стержень объединяет различные сцены фильма. Девушка-крановщица и юноша-строитель, кладущий черепицу нового дома, встречаются в небе сегодняшнего Таллина. Под ними крыши и трубы города — нового и старого. Башенки, стены, переходы, развалины укреплений и замков чередуются со стройными светлыми рядами зданий, выросших недавно. Молодые люди чувствуют себя хозяевами настоящего и наследниками прошлого. Фантазия их разыгрывается, и вот они уже в прошлом. Паж и юная принцесса бродят по развалинам. Одна за другой возникают картины минувшего: по узким переходам движутся вереницы монахов и монахинь, из-за тяжелой двери по высоким каменным ступеням витой лестницы шествуют закованные в латы средневековые рыцари. В сумерках лес телевизионных мачт на одной из крыш вдруг превращается в отряд марсиан, прилетевших на нашу планету, а в подвалах разрушенного замка герои в своем фантастическом путешествии сталкиваются с беснующимися в твисте чертями разных мастей... Все это перемежается с картинами сегодняшней реальной жизни. И эти сопоставления порой неожиданны.

В фильме поражают богатство и яркость воображения постановщика. Поэтичность и лирика

соседствуют с веселым юмором, что придает хореографическому повествованию особо привлекательный оттенок.

Юло Вилимаа

Фильм — последняя работа хореографа, в дальнейших замыслах — «Деревянный принц» Б. Бартока, «Ученик чародея» П. Дюка, возобновление «Соловья» И. Стравинского. Они составят триптих одноактных балетов под общим названием «Сказки».

Но и это не все. В планах — «Картины», четыре одноактных балета, развивающих идею и принцип построения, найденные в «Контрастах». Только представлены в них будут другие хореографические стили. Постановщик делает либретто к «Японскому балету», мечтает воссоздать средствами хореографии специфический характер классической японской драмы Кабуки. Затем, по всей видимости, последует сюита «Шекспириана», которая объединит две хореографические драмы — «Гамлет» и «Макбет»¹. Либреттист-постановщик предполагает сам воплотить заглавные образы.

Л. Аустер пишет специально для театра балет «Ромео, Джульетта и тьма» (он пойдет в один вечер с ее же оперой «Майский день»). И это в планах молодого хореографа... Впрочем, разве перечислишь все, что рождается в беспокойной душе артиста?

Кто же этот человек — художник яркой и неуемной фантазии, щедрого таланта? Его трудно заметить в служебных помещениях театра или на спектакле. Он необычайно скромен — этот юноша с тихим голосом, почти всегда задумчивый. Но вы отличите его в другом — в своеобразии танца, сцены, спектакля, начертанных его рукой и отмеченных его неповторимым образным видением. Этому интересному и тонкому художнику пошел двадцать восьмой год. Зовут его Юло Вилимаа.

*

Остается добавить, что все замыслы Юло помогают осуществить друзья по искусству — его единомышленники: Майе Маазик, Елена Позняк, Регина Тышко, Вера Рогожина, сестры Майе и Тийа Саэалле, Тынис Лепп, Рейн Рандла, Иллар Рятсеп, художник Мээри Сяре и другие артисты театра.

И еще одно. Нет сомнения, что Юло Вилимаа смог познать себя, свободно искать и осуществлять свои творческие устремления именно в таком театре, как «Ванемуйне». В театре, которым вот уже более четверти века руководит всегда ищущий и беспокойный Каарел Ирд.

_________

¹К «Японскому балету» и к «Макбету» музыка будет заказана эстонским авторам. В «Гамлете» прозвучит симфоническая поэма Чайковского.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Юло Вилимаа

*

Содержание