Выпуск № 5 (366) | 1969 - страница 27

Особо надо упомянуть активную работу Константина Соломоновича в Народной консерватории, где он вел занятия по скрипке и музыкальной грамоте.

*

Война 1914 года... Сараджев — солдат. Но и на фронте он не расставался со скрипкой. Иногда же ему удавалось «дорваться» и до какого-нибудь военного духового оркестра.

*

После Октябрьской революции Сараджев сразу же встал в ряды той передовой интеллигенции, которая честно, с энтузиазмом включилась в строительство новой культуры. В 1918–1920 годах он — в Саратове, где руководит симфоническими концертами в «Рабочем дворце», организует театр «Советской оперы», возглавляет скрипичный и камерный классы в местной консерватории; по поручению Реввоенсовета Кавказского фронта, во главе которого стоял Серго Орджоникидзе, такую же активную музыкальную деятельность развивает и в Ростове-на-Дону.

В апреле 1922 года нарком просвещения А. Луначарский вызвал его в Москву. Осенью того же года Константин Соломонович становится профессором Московской консерватории, где ведет музыкально-теоретические дисциплины, оркестровый, хоровой, оперный классы, чтение партитур. Но особенно велики заслуги Константина Соломоновича в деле подготовки дирижерских кадров. При его активнейшем участии в Московской консерватории по существу впервые был создан дирижерский факультет, деканом которого Сараджев был в течение ряда лет. Среди его учеников — Б. Хайкин, М. Паверман, Л. Гинзбург, С. Сахаров, Г. Будагян, М. Шорин, С. Горчаков, Ю. Тимофеев и др.

Уделяя большое внимание выработке у своих учеников дирижерской техники, Сараджев придавал особое значение самостоятельному изучению ими оперной и симфонической литературы, а также посещению репетиций, концертов, видя в этом прекрасную школу не только практики дирижирования, но и чего-то гораздо большего — формирования художественного мировоззрения, ощущения очень сложного «двойного» взаимодействия: дирижер — оркестр и дирижер — слушатель. Руководитель стремился всеми средствами раскрыть как можно раньше творческие возможности молодого дирижера. Заботясь о расширении общего и музыкального кругозора студентов, Константин Соломонович привлек к занятиям большого знатока и энтузиаста классической и советской музыки П. Ламма, который часто приходил музицировать в его класс. Небезынтересно отметить, что некоторые произведения советских авторов (в частности, Н. Мясковского) прозвучали здесь в четырех- или восьмиручном переложении Ламма еще до их исполнения на концертной эстраде.

Об интенсивности деятельности Сараджева, об ее широких масштабах и разносторонности говорит то, что одновременно с работой в консерватории он преподавал в музыкальном техникуме, был в 1922–1924 годах ректором Института сценического искусства (будущий ГИТИС), консультантом и художественным руководителем оркестра ОГПУ (1934), принимал активное участие в «Ассоциации современной музыки».

Как дирижер Константин Соломонович считал своей первейшей задачей пропаганду новых произведений советских композиторов. Под его управлением исполнялась музыка Ан. Александрова, Л. Книппера, В. Шебалина, Л. Половинкина. Он был первым исполнителем ряда произведений Н. Мясковского, С. Прокофьева; некоторые из этих сочинений посвящены Константину Соломоновичу. Здесь, как никогда, пригодилась одна из его великолепных способностей — умение увлечь коллектив оркестра новым сочинением, дать ему жизнь на эстраде. Не боясь трудностей, дирижер смело делил с композитором творческий риск. Не случайно в 1926 году нарком просвещения командировал именно Сараджева в Прагу и Вену для проведения ряда концертов из произведений советских композиторов. Газета «Прагер тагеблатт» писала в номере от 25 января: «Музыка новой России почти не была известна; заслуга в деле музыкальной пропаганды принадлежит Сараджеву». На концерты советской музыки в Прагу и Вену съезжались слушатели из различных городов. В результате некоторые из произведений, например Шестая симфония Н. Мясковского, впоследствии были исполнены различными оркестрами в городах Западной Европы и Америки.

*

В 1935 году начался новый период в жизни Сараджева: он переезжает в Армению. С юных лет Константин Соломонович интересовался историей и культурой своей родины, знакомился с литературой, поэзией, живописью, самобытными памятниками древней архитектуры, записывал армянские народные песни, печатал статьи о музыке своего народа. Так, в 1898 году в сборнике «Братская

помощь пострадавшим армянам» была опубликована его работа «Два слова об армянской музыке».

По Армении
Фото С. Хенкина

Плодотворное влияние Сараджева коснулось почти всех видов музыкального искусства Советской Армении. Он — главный дирижер Ереванского театра оперы и балета, руководитель симфонического оркестра филармонии, ректор Ереванской консерватории.

Сараджев любил работать с молодежью и, вероятно, поэтому пользовался у нее непререкаемым авторитетом. Студенты находили в нем не только наставника, но и старшего товарища. «Константин Соломонович был для нас, молодых армянских композиторов, больше, чем учитель, — вспоминают А. Арутюнян, А. Бабаджанян и Э. Мирзоян, — он был нашим духовным отцом».

Дирижерский класс Сараджева в Ереванской консерватории, как ранее в Московской, вскоре стал одним из лучших в стране. (Здесь учились Р. Степанян, А. Катанян, Ю. Давтян и др.).

Как и его учитель А. Никиш, Сараджев владел секретом полной свободы и самостоятельной выразительности каждой руки, «контрапунктом» обеих рук, был ярым противником позерства, жеста, рассчитанного на чисто зрительный эффект, дирижерского «неистовства», также адресованного залу, а не оркестру. Его можно отнести скорее к сторонникам классической сдержанности, хотя он умел достигать в необходимых местах огромной драматической силы звучания, больших эмоциональных нагнетаний.

Репетиции его проходили неизменно интересно и плодотворно. Оркестр всегда был в «форме», чему способствовали ясность исполнительских намерений (это касалось и целого, и деталей), четкость требований, личная дисциплинированность дирижера.

Константин Соломонович был одним из лучших знатоков классических традиций исполнения известных произведений. Но, опираясь на них, он вносил в трактовку свою собственную мысль, свой индивидуальный исполнительский «почерк». Вспомним его манеру дирижирования, например, симфониями Бетховена. Сильный, мужественный взмах, движения энергичны и решительны, взгляд властный, сосредоточенный. Иным, более мягким становился его жест, когда он исполнял произведения романтиков. Рука словно рисовала в воздухе пластичную линию мелодии, отмечая тончайшие нюансы настроений, изменения колорита. Звучание оркестра тогда приобретало какую-то особую поэтичность, тепло-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

По АрменииФото С. Хенкина

Содержание

По Армении
Фото С. Хенкина