Выпуск № 3 (364) | 1969 - страница 35

Н. А. Римский-Корсаков и М. М. Ипполитов-Иванов

одобрительный отзыв... О том, что Николай Андреевич вел Записки, я знал задолго до его кончины. Но никогда он мне не показывал дневника, никогда не читал даже строчки из него. «Пишу воспоминания, — говаривал он, — не думаю, чтобы они когда-нибудь увидели свет» <. . .> Зная покойного очень близко, уверенно говорю, что в настоящем их виде, когда многие справедливо получили ощущение обиды, Николай Андреевич не мог бы их печатать <. . .> Многие лично мне жаловались на обиду... Например, А. В. Вержбилович, который в точности выполнил заграничное поручение Николая Андреевича, а между тем получил [в Записках] незаслуженный упрек... «Для кого другого, а для Римского-Корсакова мог ли я не сделать того, о чем он меня просил», — с горечью говорил мне Вержбилович...» «Горько было видеть, как стали обвинять Николая Андреевича в черством характере, в жесткости, в отсутствии справедливости, в злобе... Прочтя эти неудачные и неожиданные Записки, готовы позабыть, каков был покойный на деле, а не на словах...» И с глубокой любовью Глазунов вспоминает о Римском-Корсакове — педагоге, который «работал за десятерых», бескорыстном редакторе Мусоргского, «талант которого Римский-Корсаков превозносил», о человеке, который «не любил много говорить, но стоило кому заболеть или впасть в беду <. . .> первый спешил посетить такого». «Никогда, во всю свою жизнь, он никому не только не сделал зла, но и не пожелал...»⁹.

Два пункта требуют немедленного уточнения. Глазунов ошибался, считая, что «Летопись» писалась «для себя» и к печати не предназначалась. В письме от 10 июля 1905 года к А. К. Лядову Николай Андреевич упоминал о своей работе в выражениях, не поддающихся никаким иным истолкованиям: «Пишу свои воспоминания, которые начал давно и которые будут напечатаны после моей смерти с купюрами, а после смерти многих лиц — полностью»¹⁰. Годом позже он показал В. В. Ястребцеву свою «Летопись», но «издали» и сказав: «После моей смерти прочтете. А пока даже Надежде Николаевне она будет неизвестна. Так будет лучше»¹¹. Полного доверия, разумеется, заслуживает и свидетельство жены Римского-Корсакова в предисловии к первому изданию «Летописи», что публикацией воспоминаний она выполняет волю покойного мужа¹². Глазунов, видимо, как-то не обратил внимание на предисловие к первому изданию. Кажется вероятным, что он и «Летопись», по вечной заня-

_________

⁹ Там же.

¹⁰ Н. Римский-Корсаков. Полн. собр. соч. Литературные произведения и переписка, т. VI. М., «Музыка», 1965, стр. 37

¹¹ «Николай Андреевич Римский-Корсаков. Воспоминания В. В. Ястребцева», в 2-х тт., т. II. Л., Музгиз, 1960, стр. 390 (запись 5 сентября 1906 года).

¹² Предисловие Н. Н. Римской-Корсаковой вновь воспроизведено в шестом издании «Летописи моей музыкальной жизни». См.: Н. РимскийКорсаков. Полн. собр. соч. Литературные произведения и переписка, т. I. М., Музгиз, 1955,

тости, прочел не целиком: в беседе с А. П. он имеет в виду не столько книгу, сколько жалобы на нее.

Но ранние отклики музыкантов ставят перед исследователем и другие не менее важные вопросы. И первый из них — выражает ли «Летопись» личность Римского-Корсакова и если выражает, то с какой полнотой? Зложелатели, как мы знаем, отвечали утвердительно. Глазунов же считал, что Николай Андреевич был несравненно лучше своих неудачных воспоминаний. Мягче оценивает мемуары Энгель: «...Книга не дает полного удовлетворения читателю. От нее веет той же замкнутостью, строгостью и даже суровостью, которые так характерны были для подвижнически-бесстрастного лица покойного. Лишь изредка дает она возможность заглянуть в тайники души творца «Садко», всецело раскрывшиеся только в его дивных творениях»¹³.

И все же мы решаемся не согласиться ни с Глазуновым, ни с Энгелем.

*

Анализ исторического документа начинается, как правило, с установления времени и обстоятельств его написания. Далее следует оценка достоверности. Итак, для чего и в каком душевном состоянии создавалась «Летопись» в своих главных составных частях? Напомним, что воспоминания пишутся с весьма различными, не всегда отчетливо ясными автору целями: для пропаганды своих общественных или художественных убеждений, в порядке выполнения известного гражданского долга, для самооправдания или самовозвеличения, порою — находясь не у дел или в несчастье, чтобы с отрадой вспомнить более счастливую пору жизни, наконец, для времяпрепровождения или по настояниям друзей и поклонников. Скажем сразу, что «Летопись моей музыкальной жизни» не подходит ни под одну из названных катего-

А. К. Глазунов и Н. А. Римский-Корсаков. 1905 г.

_________

¹³ Э[нгель]. Цит. статья,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. А. Римский-Корсаков и М. М. Ипполитов-Иванов

*

А. К. Глазунов и Н. А. Римский-Корсаков. 1905 г.

Содержание