показавшийся ослепительным Колонный зал. Красное и черное, бледные лица множества людей, сверкают «юпитеры». У изголовья Ильича Надежда Константиновна Крупская, рядом — Мария Ильинична Ульянова. Скорбные, чуть суровые глаза. Нас останавливают, указывают, где расположиться. Волнение захлестывает, слезы сами собой застилают глаза. Делаю невероятные усилия — «собираю себя», прошу принести стул. Хор и оркестр нужно видеть целиком, а с полу не охватишь их взглядом. Стул с бархатным сиденьем неудобен. Но делать нечего — взбираюсь; рядом стоят Коля Блохин и Аким Столяров.

«Начинайте», — шепотом говорит товарищ в военном (позже я узнал, что это был Н. Подвойский). Прямо передо мной — Ильич в гробу. Застыл хор, оркестр ожидает сигнала. Оркестровый «затакт» — и торжественный фа-мажорный аккорд, после которого светло и скорбно звучат слова: «Не плачьте, не плачьте!..»

Хор поет неплохо, хотя волнение явственно сковывает и поющих, и дирижирующего. Фугато проходит уверенно. Заключительные слова — «Спокойно спи, Ильич!» — звучат уже совсем удовлетворительно...

Кончили. В зале тишина. Подходит ко мне тот же товарищ в военном, шепчет: «Просят повторить». Этот шепот слышат хористы, он ободряет их. Мы поем еще раз — все более уверенно, с особенной теплотой и искренностью.

Минута молчания. И снова приближается ко мне военный: «Просят спеть еще раз...» Мы поняли: песня пришлась по душе близким Ильича. И в третий раз исполнили ее с такой неколебимой верой в непобедимость дела Ленина, что, несмотря на траурный ритм, в песне ясно ощущалось оптимистическое начало. Об этом впечатлении рассказывали потом наши товарищи, находившиеся в Колонном зале.

Отзвучали последние слова. Но кружковцы, как завороженные, не шелохнутся, не спускают глаз с дорогого лица Ильича. И нам позволили продлить эти драгоценные минуты, память о которых навсегда осталась у каждого в сердце.

Потом — медленно, не отрывая глаз от Ильича, продвигаемся к выходу. Идем молча. Делиться пережитым никто не мог. Не уславливаясь, теми же переулками, опять парами прошли обратный путь до Петровки.

Уже светало, когда стали расходиться по домам. Эти часы сроднили нас надолго. Семь лет после той памятной ночи существовал Центральный рабочий хор швейников. Много раз пели мы и в Политехническом музее, и в Колонном зале, и в московских клубах. Обширен был наш репертуар. Но хор «Не плачьте!» мы больше никогда не исполняли. Торжественную клятву дают однажды и выполняют всю жизнь.

Георгий Поляновский

В союзах композиторов

В дни подготовки к Четвертому Всесоюзному съезду композиторов на заседаниях секретариата СК СССР был прослушан ряд новых сочинений. Среди них произведения композиторов Эстонии: Шестая симфония Я. Ряэтса, Токката Э. Тамберга, Концерт для виолончели с оркестром «Pro et contra» А. Пярта , поэма-кантата «Слава революции» В. Баркаускаса (Литва), симфоническая поэма «1967 год» Р. Бунина (Москва), Концерт для фортепиано с оркестром Г. Вагнера (Белоруссия).

Утверждено положение о Третьем всесоюзном смотре творчества молодых композиторов, который проводится Союзом композиторов СССР совместно с Министерством культуры СССР, ЦК ВЛКСМ и Комитетом по радиовещанию и телевидению, в рамках Всесоюзного фестиваля советской молодежи.

Секретариат поддержал инициативу президиума Центрального Совета по туризму ВЦСПС о совместном проведении Второго всесоюзного конкурса на создание лучших туристских песен. К организации соревнования привлечен также Союз писателей СССР. Председателем оргкомитета конкурса назначен О. Фельцман; срок завершения конкурса — 1 февраля 1969 года.

В польском городе Зелена Гура на протяжении ряда лет проходят соревнования певцов-любителей на лучшее исполнение советской песни. За последние годы они приобрели масштабы всенародного праздника. В 1968 году, например, в нем участвовало свыше полумиллиона человек. В связи с этим секретариат вынес решение учредить ежегодный приз Союза композиторов СССР за лучшее исполнение советской песни на фестивале в Зеленой Гуре.

*

Секретариат назначил комиссии по творческому наследию недавно скончавшихся композиторов А. Шапошникова (председатель К. Ха-

Реплики

ИСПЫТАНИЕ «МАЯКОМ»

Космонавтов испытывают на центрифуге и в сурдокамере. Говорят, это трудно. А знают ли они, что значит испытание «Маяком»? Меня ввергли в него шторм на Охотском море и корабельный радист. Шторм разбросал пассажиров по каютам, ограничив их жизненное пространство узкой койкой. Радист обрушил на них волны «Маяка».

Первым на старт вышел Муслим Магомаев. Его знойный баритон молил о любви и страдал от неприятностей, связанных со столь опасным чувством. По сравнению с ними все штормовые невзгоды выглядели мелкими дрязгами. Эстафету подхватила Лариса Мондрус. Пятнадцать минут она излагала свои горести по поводу неразделенной любви. Хотелось пробиться сквозь шторм и расстояние и наказать обидчика. Правда, в каждом случае их было минимум двое: автор текста и композитор. Угадывался и третий — редактор передачи, но он предпочитал оставаться в тени...

Когда ту же животрепещущую тему начала развивать Майя Кристалинская стало ясно, что там, на Большой земле, происходит что-то неладное. Гибнет любовь! Даже обычно жизнерадостная Гелена Великанова подлила масла в огонь, подробно изложив ситуацию, которая может возникнуть, «когда разлюбишь ты».

Некоторое оживление в эту беспросветность внес духовой оркестр, бодро проурчавший полдюжины маршей в мажоре. Это был переломный момент. Начиная с него, «все стало вокруг голубым и зеленым».

Теперь те же певцы рвались на волну «Маяка», чтобы доложить о радостных эмоциях.

— У них там тоже бортовая качка, — мрачно предположил мой сосед по каюте, машинист Боря Кадочников. — Шарахаются из стороны в сторону.

Буйным очистительным вихрем ворвался джаз, решительно прервавший душевные «мерехлюндии». Саксофоны и трубы вступили в единоборство со штормовым грохотом. Тарелки и барабаны утвердили в эфире торжество ритма. Польский джаз, немецкий, чешский... И вдруг — скрипка. Просто скрипка и немножко рояля. «Мелодия» Глюка звучала прозрачно, почти неправдоподобно. По-видимому, она попала сюда из другой программы. Впрочем, вслед за скрипкой запела виолончель. Она пела инкогнито. Может быть, фамилия исполнителя составляла военную тайну: «Маяк» был тверд, он не выдал ее. Фамилия пианиста, сыгравшего полпрелюдии Рахманинова (остальное съели позывные «Маяка»), также была засекречена.

В соседней каюте встрепенулась любительница классической музыки, мастер рыбообработки Раиса Степановна Спицына. Она даже подумала, что «Маяк» откликнулся на ее письмо, которое она посылала давным-давно. Правда, в том письме она просила исполнить ее любимую «Лунную сонату» Бетховена. Наивный человек Раиса Степановна! Она не понимает, что «Лунная соната», как говорят радиоредакторы, «немаячная» музыка. «Маяк» рассчитывает на круглосуточно развлекающихся. Потому и делают по два и по три «захода» И. Кобзон и В. Мулерман, Н. Пантелеева и А. Ведищева. Ничего, что второпях они повторяют одни и те же песни, передачи-то называются по-разному. Сначала это «эстрадный концерт», потом «творческий отчет» , а в третий раз — тематическая программа: «Музыка, песни, танцы».

К концу дня я сделал простейшее математическое действие: сложил все неэстрадные передачи. Сюда вошли арии из опер, концерт популярной классической музыки, фрагменты из оперетт. Покривив душой, я приплюсовал сюда же и старинные романсы. Всего набралось час пятнадцать минут. За сутки...

Евг. Эпштейн

От редакции: Публикуя настоящую заметку, редакция рассчитывает в ближайшее время вновь вернуться к проблемам «большой музыки» на радио и приглашает читателей принять участие в этом разговоре.

В союзах композиторов

чатурян), А. Долуханяна (председатель Э. Хагагортян) и музыковеда Н. Туманиной-Рукавишниковой (председатель Б. Ярустовский).

Принято также решение установить памятники на могилах композиторов Ю. Шапорина ( Москва ) и В. Нахабина (Харьков).

Л. П.

*

Музыкальная «Лениниана» имеет богатую историю. Истоки ее нужно искать на заре Советской власти. Множество народных песен, сотни профессиональных сочинений посвящены вождю революции.

Осмыслить развитие нашей музыкальной «Ленинианы», воскресить в памяти произведения, звучавшие на митингах и рабочих собраниях 20-х годов, внимательно проследить, как расцветала ленинская тема в нашем искусстве — такие задачи поставила перед собой комиссия музыкальной критики СК СССР, решив провести цикл встреч с искусством, посвященным В. И. Ленину.

Двадцатые годы, начало тридцатых... Об этом периоде на первом вечере говорил Л. Данилевич. Рассказ сопровождался музыкой. Певец Ю. Решетников исполнил несколько номеров из вокального цикла М. Коваля на слова Демьяна Бедного («Никто не знал», «Песнь капитана», «Печаль моя, тебя ли утаю?»). Затем прозвучали песни «Ленинская» Н. Мясковского на слова А. Суркова и «Когда умирает вождь» Б. Шехтера (текст В. Каменского).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Георгий Поляновский

В союзах композиторов

*

Реплики

ИСПЫТАНИЕ «МАЯКОМ»

Евг. Эпштейн

В союзах композиторов

Л. П.

*

Содержание