Камель абд эль Монем благороден, элегантен, ему лучше удались драматические сцены, в которых артист добился большой выразительности. Реда Шита менее драматичен, ему недостает сдержанности. Однако он подкупает неподдельной искренностью, свободой сценического поведения. В заглавной роли выступили две моло,дые танцовщицы — Магда Салех и Майя Селим. «Роль Жизели, — писал в своей рецензии критик Антуан Гоннау, — ... требует от танцовщицы не только владения техникой танца, но и самых высоких качеств в искусстве экспрессии. Магда Салех, обладающая хорошей техникой, танцует уверенно, без ошибок. Исполненная романтизма Майя Селим убедительно передает драматические переживания Жизели...»

В январе текущего года, по просьбе театральной общественности и публики, Высший балетный институт провел на сцене «Опера-хаус» «балетный сезон». Зрители увидели весь репертуар: «Бахчисарайский фонтан», «Жизель» и целую концертную программу. Билеты раскупались молниеносно. Сезон прошел с большим успехом.

В апреле, во время гастролей в ОАР балетной труппы Ленинградского театра имени С. М. Кирова, мне снова довелось побывать в балетном институте Каира. Учебная программа, многочисленные и прекрасно оборудованные классы, репетиционные залы, кадры педагогов — все это мало чем отличается от наших лучших хореографических училищ. Сейчас здесь занимаются 145 человек. Около 900 заявлений, поданных в институт прошлой осенью, — свидетельство его возросшего авторитета. Изменился не только .внешний облик египетских учащихся, но и их отношение к делу: теперь даже в самые большие религиозные праздники занятия не прекращаются. Первый выпуск (8 девушек и 14 юношей) состоялся в декабре 1967 года и совпал с премьерой «Бахчисарайского фонтана», а нынешним летом институт окончили 9 танцовщиц. Пять наиболее одаренных учениц недавно завершили обучение в Московском хореографическом училище. Все артисты получают зарплату и по-прежнему продолжают оттачивать свое мастерство в институте: юноши — у К. Шатилова, девушки — у А. Церетели.

Институт Каира нуждается в собственных педагогических и балетмейстерских кадрах. Поэтому четыре египетских артиста продолжают образование в Москве, а шесть других танцовщиков — Мерват Набарави, Уаги Юсеф, Сафуат абд эль Малик, Уадуд Файзи, Адель Омар Афифи, Шита Яхя абд эль Туаб — под руководством советских специалистов пробуют свои силы в педагогической работе у себя на родине.

На следующий же день после нашего приезда (единственный день, когда занятия в институте были отменены) состоялась встреча ленинградских артистов с воспитанниками института. Они были нашими гостями на генеральной репетиции «Лебединого озера». Мы убедились в том, что учащиеся балетного института отлично разбираются в тонкостях танцевального мастерства. Вариации солистов и даже отдельные классические движения, исполненные виртуозно и с блеском, неизменно вызывали бурю аплодисментов. А в антрактах студенты буквально засыпали нас во-

Танцует Сухер Шишини

просами. Их интересовало все: репертуар труппы, солисты, оставшиеся в Ленинграде (многих они хорошо помнили по нашим первым гастролям), творческие планы театра и т. д. Наши юные друзья (большинство из них свободно говорит по-русски) постоянно присутствовали на репетициях и из-за кулис смотрели все спектакли.

Через несколько дней мы были приглашены в Высший балетный институт. Показательный урок классического танца, который провела с группой советских солистов народная артистка СССР Н. Дудинская, произвел на египетских коллег огромное впечатление. После урока состоялась совместная репетиция. Египетская Жизель Майя Селим с успехом танцевала дуэт из второго акта с Сергеем Викуловым, а Жизель ленинградская — Наталия Макарова — с темпераментным Камелем абд эль Монемом. Наши солисты и словом и делом помогали своим юным партнерам еще лучше освоить танцевальные партии. Большую роль в этом сыграл также К. Сергеев — прославленный мастер хореографии.

Наши заключительные концерты в Каире, в которых приняли участие наиболее одаренные выпускники Высшего балетного института, явились ярким выражением замечательного творческого содружества советских и египетских актеров. Специально хочется отметить незаурядное драматическое дарование, которое показали в миниатюре «Слепая» на музыку Понса Магда Салех и Шита Яхя абд эль Туаб. Нельзя не вспомнить и самых юных участников, учеников Т. Шатиловой и В. Тулубьева, арабских детей Соню Саркис, Эльхем и Набиль, исполнивших классическое па-де-труа из «Щелкунчика».

В Каире издавна существовали частные балетные студии, руководимые французами, англичанами, итальянцами. За солидную сумму в них и по сей день обучают благородным манерам, хорошему тону, умению держать себя в обществе. Но лишь благодаря большим переменам в общественной и культурной жизни ОАР, происшедшим после революционных событий 1952 года, могла быть поставлена задача создания египетского классического балета.

Многое уже сделано за минувшие 10 лет советскими специалистами. Созданы профессиональные кадры, накоплен репертуар. Талантливые артисты завоевали любовь и всеобщее признание у зрителя. Все это позволяет надеяться, что организация классической балетной труппы Египта — дело недалекого будущего.

ФРГ

А. Эшпай

НА НЕДЕЛЕ КАРЛА ОРФА

Большой музыкальный праздник, который посетила делегация советских композиторов (К. Хачатурян, Т. Хренников, Р. Щедрин и я), проходил в Штутгарте. Этот праздник был посвящен творчеству Карла Орфа. Мы познакомились с его оперной трилогией, созданной по древнегреческим трагедиям Софокла и Эсхила. Первая из опер — «Антигона» — написана двадцать лет назад, десять лет спустя появился «Эдип». И вот теперь, в 1968 году, композитор закончил последнюю часть — «Прометей». Новый спектакль стал премьерой недели. Все три оперы поставил Вюртембергский музыкальный театр Штутгарта.

Немного о трилогии в целом. В ней Орф сдержаннее и лаконичнее, чем, скажем, в широко известной «Carmina Burana», с ее более светской, щедрой на краски музыкой.

Главное же — слушая Орфа, нельзя не почувствовать его тяги к эпосу, к широким идейным обобщениям, к большой этической проблематике. Причем с годами эта тенденция становится все более определенной. И обращение Орфа к античным сюжетам не только не случайно, но совершенно органично. Не случаен и тот факт, что либретто первых двух опер написаны по переводам Гёльдерлина, а в «Прометее» использован оригинальный текст Эсхила. Для Орфа весьма характерно стремление передать мысль — и музыкальную, и поэтическую — в изначально присущей ей форме. Он прекрасно чувствует взаимосвязь и взаимозависимость компонентов сложного синтеза — художественного содержания и формы. Это сказывается и в музыке опер. Каждая партитура — музыкальный аналог не только литературного источника, но и античного музыкального искусства, о котором мы имеем весьма приблизительное, больше книжное, скорее интуитивное представление.

Иногда у меня возникает ощущение, что крупный план, необыкновенно широкие мазки, обобщенность выражения наносят ущерб деталям оркестровой палитры, что некоторое однообразие (в «Эдипе») нарушает художественные пропорции. Но эта монотония, эта суровая строгость звукового мира Орфа создают своеобразную ма-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Танцует Сухер Шишини

ФРГ

А. Эшпай

НА НЕДЕЛЕ КАРЛА ОРФА

Содержание