Выпуск № 10 (359) | 1968 - страница 70

Брехт ставит перед музыкой, в особенности перед оперной, важнейшую задачу: она должна улавливать социальную природу, или, выражаясь словами самого Брехта, «социальные жесты» персонажей. Движения, интонации речи, мимика — вся манера поведения человека состоит из тех или иных постоянно повторяющихся формул. Как бы эти формулы ни были индивидуальны — они всегда объединяются в известные группы. Решающую роль в их классификации играет социальное положение человека, поскольку оно отражается на его облике. Брехт стремился передать не вообще какую-то манеру поведения, а главным образом ту, которая обусловлена социальной принадлежностью персонажа. То же самое он требовал и от музыки. По его словам, композитору предоставляется возможность «музицируя, занимать свою политическую позицию»⁹.

В «Осуждении Лукулла» три основные группы персонажей, наделенные различными «социальными жестами», — Лукулл, судебные заседатели и свидетели.

Заносчивый и властолюбивый Лукулл даже перед судом мертвых не в состоянии понять, что здесь его, привыкшего распоряжаться жизнью и

Суд мертвых из «Осуждения Лукулла» (Словацкий Национальный театр в Братиславе)

_________

⁹ Brecht, Bertolt. Uber gestische Musik. Schriften zum Theater, Bd. III. Berlin und Weimar, Aufbau-Verlag, 1964, Ss. 304 – 305.

смертью своих подданных, судят как простого человека. Он выходит из себя, голос его истерически захлебывается. Для партии Лукулла типично упорное повторение одних и тех же слов, резкие эмоциональные взрывы. Настойчиво возвращающиеся мотивные формулы запутываются в нелепых колоратурах Лукулла, которые не подкрепляют его речей, а достигают совершенно обратного действия — они звучат комично:

Пример

В оркестре — трубные сигналы и гром тромбонов — символ воинственно-героического начала и одновременно музыкальная характеристика полководца, но трескучие диссонансы и квакающие эффекты засурдиненных инструментов разоблачают его мнимый героизм, пустую позу. Полководец Лукулл предстает в кривом зеркале музыкальной карикатуры — герой развенчан.

Напевы судебных заседателей, людей бесправных и обездоленных, остро противопоставлены мелодике Лукулла; они выдержаны в скромном, песенном стиле. Эти судьи — жертвы бесчеловечного обращения — сохранили человечность: им свойственны трезвость суждений, деловитость и сердечность. Декламация в этом случае лишена напыщенной риторики, характерной для партии Лукулла. Никаких эффектов. Преобладают ясные тональные отношения, и постоянно слышна народная песня с присущей ей глубокой человечностью:

Аккомпанемент отвергает пышные средства; непритязателен состав инструментов — флейты, виолончели, щипковый рояль, арфа, — как бы отражающий человеческую скромность.

Первая картина «Осуждения Лукулла» представляет собой похоронную процессию. Три глашатая громко комментируют ход церемонии, расхваливая заслуги почившего полководца; три римлянки повествуют о его прежних триумфах. Что же касается народа — он не единодушен. Некоторые не обращают никакого внимания на торжественные речи: для них куда более существенно известие о том, что вновь вздорожали тунец и сыр. И тут музыка выступает в качестве противоядия против всей этой пышной риторики. Она помогает публике понять, что все происходящее — всего лишь пропагандистский трюк, что хоронят не героя, а преступника. Возгласы глашатаев сопровождаются игрой духового оркестра за сценой. Отдельные маршевые попевки окарикатурены воющими глиссандо тромбонов. В оркестре гудят, шипят, стучат и трещат литавры, трубы, тарелки, тамтамы, маримбафоны и томтомы. Музыка разоблачает и саму церемонию, и ее рекламную официозность.

Музыкальный «наряд» обнажает лживость панегирика трех римлянок: расфранченные трезвучные аккорды, гремящие трубные сигналы, колоратурные рулады — вся эта «красота» воспринимается как обман. Трезвучия напрасно силятся казаться гордо сверкающими. Они производят жалкое и потрепанное впечатление: звенья аккордов, вмонтированные друг в друга в пределах довольно сомнительной битональности, громоздятся над органными пунктами; претенциозны и одновременно убоги инструментовка рояля в роли щипкового инструмента, засурдиненные трубы. В этих неестественных условиях противоречивая стилистическая фактура как бы создает «эффект очуждения».

Вот еще пример «эффекта очуждения» — детский хор в четвертой картине. Школьники, посетившие гробницу Лукулла, дают обет чтить память великого героя, о котором им рассказывает педагог, подражать ему во всем. Надо полагать, что ученье — дело приятное и полезное. Но вопрос в том, чем и как заниматься. В данном случае детей обучают тому, как надо завоевывать народы. Музыка и здесь выполняет критическую функцию: она дискредитирует предмет и метод обучения. Дети монотонно зубрят текст, не заботясь о его смысле: неударные слоги окончаний слов подчеркиваются мелодическими акцентами, а протяженные остинато нанизываются одно на другое без какого-либо учета смысловых речевых интонаций. То же самое происходит и в инструментовке. Стереотипные аккомпанирующие фигуры, загрязненные диссонансами, ис-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Суд мертвых из «Осуждения Лукулла» (Словацкий Национальный театр в Братиславе)

Пример

Содержание