ти 24 тысячи музыкантов. Они ежегодно проводят свыше 350 тысяч концертов, которые посещает около 120 миллионов слушателей и зрителей. Это огромная сила.

Как же она используется? Каково содержание тех сотен тысяч концертов, которые каждый год проходят в стране? Выполняют ли они свое высокое предназначение в воспитании нового человека, какое воздействие оказывают на умы и души подрастающего поколения? Последовательны ли мы в борьбе за идеологическую линию в репертуаре?

Состоявшееся минувшим летом совещание руководителей концертных организаций страны было созвано Министерством культуры именно для того, чтобы обсудить эти и многие другие вопросы, найти на них верный ответ, серьезно поговорить о том, что становится преградой, а подчас и каменной стеной, между настоящим, большим искусством и многомиллионной аудиторией слушателей и зрителей. Может быть, это чрезмерно сильное определение, но положение в концертной работе не таково, чтобы за действительно хорошими делами проходить равнодушно мимо серьезнейших упущений.

Обратимся к живой практике. В ней, как известно, сложилось два основных раздела работы — филармонический и эстрадный. В 1967 году прошло 353 760 концертов; из них филармонических 163 318, эстрадных — 190 442. Это примерно 42% и 58%. Следует вспомнить, что несколько лет назад такое соотношение характеризовалось куда более сильным креном в сторону эстрады.

Однако не будем пока сверхоптимистами. Во-первых, при всей важности плановой пропорциональности различных сфер концертной работы еще более существен критерий качества: пропагандируем мы хорошее или плохое искусство, независимо от того, какие жанры оно представляет. Здесь-то и появляется горестное «во-вторых»: низкое качество тысяч и десятков тысяч эстрадных концертов (о чем более подробно речь пойдет чиже) — и не где-нибудь в Тетюшах, хотя и современные Тетюши достойны много лучшего, а в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик, в крупнейших промышленных и культурных центрах. Пустить «по конвейеру» такие концерты легче легкого. А раз так, предприимчивые администраторы именно в них видят источник заработка, резерв выполнения и перевыполнения ежегодных финансовых планов. Политику диктует рубль, расплачиваться же приходится художественными запросами людей, интересами искусства.

Кроме того, в официальные данные, которыми располагают органы культуры, не входят эстрадные концерты, организуемые, помимо филармоний, Всероссийским обществом слепых, молодежными клубами, Дворцами спорта и даже обществом «Знание». Не будет преувеличением сказать, что львиную долю этих концертов определяет все та же погоня за аншлагами и переаншлагами во что бы то ни стало, любыми средствами.

Наконец, те цифры о соотношении филармонической и эстрадной деятельности, которые приводились, характеризуют положение дел в масштабах всей страны. Если же взять отдельные республики, то картина будет довольно пестрая.

Вот некоторые выборочные сведения по итогам 1967 года. В Латвии всего было проведено 3129 концертов, из них 435 эстрадных, составивших 14% от общей суммы. В Молдавии, в Литве и на Украине аналогичные цифры выглядят следующим образом: 1435 — 211 (15%), 1501 — 312 (20%), 47 979 — 17 575 (37%). Несколько иная картина в Российской Федерации, где из 244 028 концертов на долю эстрады приходится 137 575, или 56%, в Азербайджане (4905 — 3085, или 62%), в Казахстане (24 894 — 15 958, или 64%). И наконец, в Туркмении филармонический раздел работы занимает совсем ничтожное место: из 2285 концертов эстраде было отдано 1890, то есть 82%!

Конечно, цифры не могут отразить всего. И тем не менее ясно, что далеко не везде существуют элементарно целесообразные основы планирования концертной работы, что многие руководители в погоне за выполнением плана «по валу» игнорируют интересы слушателей, многообразие искусства.

Вот, например, положение дел в Грузинской филармонии. Причем я сознательно беру далеко не худшую концертную организацию. В 1966 году работники ее перевыполнили план, организовав 3246 концертов. Однако большую половину этого плана (около 58%) заняли эстрадные выступления. В следующем году их число перешагнуло уже за 60%. При филармонии действуют 29 эстрадных коллективов — цифра по масштабам республики, прямо скажем, несообразная. Они наводнили концертную эстраду страны программами далеко не всегда высокого качества. Они же являются главными, а иногда и единственными пропагандистами музыки среди студенческой, рабочей и сельской молодежи республики. Результат налицо: музыкальные интересы многих молодых людей часто сводятся к тому, чтобы «достать билетик» на концерт зарубежной эстрады.

Повторяю, не все в Грузии плохо. Далеко не каждой филармонии удается проводить симфонические концерты летом. А в парках Тбилиси они проходят регулярно. Налаживаются прочные контакты с общеобразовательными школами. Однако это не может компенсировать серьезных неполадок в работе филармонии, представляющей республику высокоразвитой музыкальной культуры, неповторимо самобытного народного искусства.

Разумеется, существует и другой стиль концертно-филармонической деятельности. Один из приме-

ров — Латвийская филармония (директор Ф. Швейник). Для нее характерны разнообразие концертных программ, высокая культура их организации, целеустремленность в планировании, точность выполнения обязательств перед слушателями. Девиз филармонии — работать так, чтобы люди любили к нам ходить — подтверждается многими добрыми делами. Очень важно, например, что здесь заботятся о воспитании слушателей, начиная со школы. В школьных концертах, как правило, участвуют лучшие исполнительские и лекторские силы республики, при продаже билетов на концерты ребятам бесплатно вручаются толковые аннотации. В результате в этом году филармония распространила сферу своего воздействия на 150 школ (а семь лет назад начинали с трех-четырех).

Интересен опыт крупнейшей в стране Московской филармонии. Дело не только в том, что в ней сосредоточены выдающиеся исполнительские силы. Дело в хорошей организации труда этих коллективов и солистов, в разнообразии форм работы, в том, что концертные программы филармонии во Дворцах культуры и клубах привлекают все новых слушателей, стали любимы — и это особенно ценно — московской молодежью. Филармония разнообразно строит свои абонементы, составляющие 40% общего объема работы. В прошлом сезоне, например, в программах абонементных концертов прозвучало 145 крупных симфонических и камерных произведений советских композиторов — почти все лучшее, чем богата наша многонациональная музыка. Стали традиционными концерты-отчеты композиторов братских республик. В дни 50-летия Октября в филармонии родилась еще одна добрая традиция — был проведен большой цикл концертов «Молодые мастера искусств», в котором участвовали лучшие представители исполнительской молодежи.

Значительны успехи многих других концертных организаций РСФСР: Омской, Свердловской, Ярославской, Воронежской, Кемеровской.

Вильнюсская филармония сумела организовать пропаганду камерных жанров настолько интересно, что в Литве сложились условия для проведения Первого всесоюзного фестиваля камерной музыки, оставшегося в памяти слушателей и участников как событие глубоко содержательное. Большим размахом музыкальной пропаганды отмечена деятельность филармоний Украинской ССР: Киевской, Львовской, Днепропетровской, Луганской. Днепропетровская филармония, которая, кстати сказать, пока не имеет своего зала, проводит концерты в Домах культуры, университете, Транспортном институте, Дворце студентов, а кроме того, обслуживает с участием симфонического оркестра крупные промышленные города области — Днепродзержинск, Кривой Рог. Постоянны в области летние симфонические сезоны, привлекающие массовую аудиторию любителей музыки.

Оживилась работа Белорусской филармонии. Не так давно в Минске открыли превосходно оборудованный концертный зал. Сюда на различные фестивали искусства зачастили первоклассные гастролеры, и это тоже показатель возросшего авторитета филармонии.

Положительные примеры можно было бы умножить, но важнее все же остановиться на недостатках. А они есть в каждом из многочисленных разделов концертной работы.

Возьмем для начала пропаганду произведений классики. Что беспокоит сейчас? Достаточно резкое снижение интереса симфонических коллективов к русской классике. Если в прошлые годы (1963 – 1965) она составляла в среднем свыше одной трети основного репертуара оркестров страны, то в настоящее время ей отдано всего 15% внимания дирижеров.

Лишь немногие коллективы играют сейчас обширный репертуар наших классиков. В этом плане должны быть отмечены Госоркестр и дирижер Е. Светланов, давшие в последнее время ряд замечательных программ отечественной музыки, Ленинградский заслуженный коллектив республики и дирижеры Е. Мравинский и А. Янсонс, симфонические оркестры Новосибирской и Хабаровской филармоний. Программы новосибирцев включают почти все симфонические сочинения Чайковского, наиболее значительные произведения Глинки, Мусоргского, Римского-Корсакова, Рахманинова, Глазунова, Скрябина, Лядова, Танеева.

К сожалению, чаще всего русская классика представлена двумя-тремя авторами, причем исполняется, как правило, лишь то, что наиболее популярно. Так, в основном репертуаре оркестра Узбекской филармонии числится только «Манфред» Чайковского, Третья симфония и «Поэма экстаза» Скрябина; Молдавской — три симфонии Чайковского и «Богатырская» Бородина. Исчезли с афиш имена Балакирева, Серова, Аренского, недопустимо редко звучат Римский-Корсаков, Лядов, Глазунов, Танеев.

Не в ладах с русской классикой даже Симфонический оркестр Украинской ССР, один из крупнейших в стране. За последнее время его репертуар обогатился лишь «Колоколами» Рахманинова. Не маловато ли?

За последние годы возникли своего рода штампы в подходе к отечественной классической музыке. Сочинения Глинки, например, постоянно звучат лишь на летних площадках, то же происходит с «Шехеразадой» и «Испанским каприччио» Римского-Корсакова. Слушатели постепенно приучаются смотреть на творчество этих композиторов как на некую развлекательно-парковую музыку. Вряд ли такое допустимо.