ритмах второй. И лишь новая тема вносит струю душевной энергии (цифра 12) Плавность и покой, разлитые во всей части, находят свое выражение и в своеобразной «рассредоточенной» кульминации. Вершина подъема отодвинута дальше, в репризу, где динамизация побочной партии (цифра 20, росо а росо stringendo) приводит к появлению еще одной новой, сумрачно-меланхолической темы. Мягкое заключение завершает часть. Звучит лейтмотив солирующей скрипки в прозрачном верхнем регистре. Будто смешиваясь в воспоминаниях или в неясном зеркале сновидения, текут обрывки первой, второй темы, детали фактуры, сплавленные в одном потоке. Скрипка несколько раз пропевает «зовущую» кварту и — последний «расплывшийся» тонический аккорд...

О содержании третьей части — allegro — говорить трудно. Очень просто сбиться на описательность, потому, во-первых, что здесь процесс развития отличается еще большим единством и особенно активно направлен к своей конечной точке, и потому, во-вторых, что он строится на многообразном раскрытии, поворотах. освещении начального образа. Сонатная форма финала в известной мере конструктивная привычка Но эта форма столь значительно трансформирована, «размыта» стихийной силой движения, что и грани стираются, и темы, сплетаясь в разработке, так и не могут «распутаться» в репризе, и сама реприза то ли «обманывает», то ли опаздывает, оборачиваясь кодой.

Образы финала, по традиции, объективны. На смену широко развернутым мелодиям второй части приходит калейдоскоп кратких тем. Главная партия — как веер, разворачивающий мелодические узоры. И здесь композитор вновь опирается на бытовые интонации. Истоки ее восходят (и это легко угадать) к старой городской «квадратной» песенке. Правда, мотив переосмыслен, ему сообщен четкий, самостоятельный рисунок. Эта тема в дальнейшем подвергается многочисленным преобразованиям. Именно с ней связана яркая интонационная драматургия финала. Ее короткое дыхание — от танцевальности, затушеванной вначале, но вырывающейся потом на волю в задиристых ритмах гопака (цифра 3).

Так же наступательно-весело прозвучит побочная партия в маршеобразном пунктирном ритме. Стремительный поток жизни захватывает героя, вовлекает его в свое движение.

Бурный вихрь развития приносит все новые видоизменения тем. Песенно-танцевальному характеру материала естественно соответствует свойственное музыке Чугаева варьирование. И в нем есть свои замечательные находки. Таковы, например, выразительная кульминация разработки, когда скрипка, как бы «упершись» в верхний предел диапазона (цифра 15), с исступленной настойчивостью твердит одну фразу, все учащая повторы (ритмически выписанное ускорение — деталь не последнего значения), или же трансформация начальной темы главной партии (цифра 17) в разухабисто бойкий пляс. Ее облик в разделе dolce (как напоминание) и последнее репризное проведение (цифра 23), печальнозадушевное после центральной кульминации, обогащают музыку живыми красками.

Финал логично завершает цикл, включая образы предыдущих частей. Достаточно сказать, что в главной кульминации «всплывает» лейттема второй части — как основной «положительный характер», полный возвышенной нравственной силы и благородства. В коде звучит и начальный мотив главной партии первой части. Звучит в увеличении, массивно, подобный волевому призыву...

Трудно пересказывать словами музыку. Как у сказочной Синей птицы, ее краски линяют и блекнут, лишенные волшебного сада звуков. Я думаю, что если бы можно было передать в статье драматическую устремленность концерта Чугаева, все сомнения, надежды и озарения, которые он несет с собой, то не нужно было бы самого концерта. Но эта своеобразная и значительная музыка существует и ждет внимания современников.

Н. Благовидова

ПОДАРОК БАЯНИСТАМ

На четвертом пленуме правления Верхне-Волжского отделения Союза композиторов РСФСР, который проходил в Горьком в марте этого года, внимание аудитории привлек Концерт для баяна с симфоническим оркестром В. Владимирова¹.

^_________

¹ Владимир Владимиров родился в 1925 году в Горьком. Музыкальное образование получил в местном музыкальном училище, а затем в Горьковской консерватории.
Среди сочинений Владимирова — фортепианный пьесы, в том числе и обработки народных песен Горьковской области, романсы, массовые и эстрадные песни.

Поскольку музыкальная литература этого рода не богата и особенно нуждается в пополнении, появление каждого нового, да к тому же по-настоящему профессионально написанного сочинения достойно специального рассмотрения.

Уже стало традицией писать для баяна, непосредственно используя интонации и ритмы русских песен и танцев. Владимиров — участник многих фольклорных экспедиций, хорошо знает народную музыку. Казалось бы, его первое сочинение для баяна не должно было выйти за рамки установившейся традиции. Однако композитор пошел по иному пути. Главная задача, которую он перед собой поставил, — создать баянный концерт, по образному строю, по мелодическому, гармоническому и оркестровому языку принципиально не отличающийся от современных концертов для других инструментов.

Чтобы успешно решить эту проблему non simplex, автору пришлось прежде всего как следует изучить технические возможности баяна. В этом ему помогли педагоги отделения народных инструментов Горьковской консерватории (собственно, и саму мысль написать сочинение для баяна Владимирову подсказал заведующий отделением Ю. Бардин).

По форме новый концерт представляет собой традиционный трехчастный цикл: Allegro con brio, Adagio espressivo, Allegro assai energico. Однако сразу обращают на себя внимание оригинальные каденции солиста — в отличие от обычных «итоговых» они в каждой части открывают его партию. Впечатление цельности создается и благодаря интонационному родству основных тем, выразительным оркестровым заставкам первой и второй частей и, наконец, интересному использованию лейтмотивного принципа.

Ну а музыка? Она привлекает характерной для крупных произведений Владимирова живостью и искренностью мелодической «лексики», серьезным, мужественным общим тоном и виртуозностью стиля.

Цикл открывается задумчивым пением кларнета. Мысль его подхватывают и кратко, но экспрессивно развивают струнные. Это как бы своеобразный лирический эпиграф к концерту.

Но вот вступает солирующий баян (cadenza ad libitum); его героико-патетическая тема сразу ассоциируется с молодецкими разинскими песнями. Волевая, сильная, она становится лейтобразом произведения и неизменно появляется в наиболее «ответственных», в частности кульминационных, эпизодах.

Кроме того, именно она оказывается главным источником, из которого черпают характерные музыкальные интонации другие — как быстрые, «аппасснонатные», так и медленные, лирические темы. Думается, это очень верно найденный композиционный прием, благодаря которому все сочинение приобретает цельность и стройность формы.

Две различные сферы, подчеркнутые композитором во вступлении — песенная лирика и героика, — составляют основное эмоциональное содержание концерта и в дальнейшем получают убедительное развитие. В широком плане их чередование напоминает структуру рондо: в первой и третьей частях подчеркнуты активные, мужественные, целеустремленные образы; медленная часть, естественно, привлекает свободным мелодическим дыханием, порой даже импровизационным лирическим распевом; сердцевина же ее — стремительное скерцо — возвращает нас к главной партии Allegro. Если поддаться неизбежно возникающим сравнительным ассоциациям, то в Adagio Владимиров явно находится под влиянием вальса-ноктюрна из Скрипичного концерта А. Хачатуряна (нетрудно услышать даже отдельные интонационные заимствования). Но в целом ему особенно близок музыкальный язык Н. Мясковского. И характер тематического материала, и характер контрастов между темами, а также оркестровка сочинения носят отпечаток знаменитой Двадцать первой симфонии. В традициях Мясковского постоянная забота о строгости, какой-то внутренней собранности музыкального выражения и любовь к обаятельной русской песенной лирике. Возникающие временами сложные тематические комплексы звучат естественно и потому убедительно.

Бесспорно, сочинение Владимирова — хороший подарок баянистам. И не только сочинение в целом: каждая его часть в отдельности настолько законченна и органична, что имеет право на самостоятельное концертное существование. И все-таки, когда слушаешь цикл от начала до конца, хочется, чтобы где-то в финале ворвался свежий, контрастный всему предыдущему музыкальный образ. А раз этого нет, стоило бы подумать о более лаконичной форме финала. Кажется также, что порой композитор слишком (для данного жанра)

_________

Однако более всего композитор тяготеет к симфоническим жанрам: Симфония, Фортепианный концерт, Концертино для флейты с оркестром, Концерт для баяна. Сейчас композитор работает над вокально-симфонической поэмой для смешанного хора, солистов и оркестра, посвященной героям Брестской крепости.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Благовидова

ПОДАРОК БАЯНИСТАМ

Содержание