Выпуск № 2 (339) | 1967 - страница 48

прежде всего через пение¹, создающие именно таким путем образ. В каждой песне свой. Даже если ее уже много раз исполняли раньше другие.

«Песня о друге» А. Петрова у нас в стране хорошо известна. В свое время она принесла первый большой успех Э. Хилю (впрочем, как и он ей), и с тех пор стала, что называется, репертуарной. У Георгия Кордова песня словно заново родилась. Для этого ему не потребовалось что-то в ней переосмысливать, вносить какую-либо отсебятину (если не считать тонко, с большим вкусом сделанной им самим оркестровки). Кордов «прочел» песню как серьезное раздумье. Он пел, словно размышляя наедине с самим собой, ни разу не поступившись этим своим внутренним состоянием ради какого-нибудь внешнего эффекта. Пел piano от первой до последней ноты, но таким наполненным, выразительным звуком, что многотысячная аудитория Дворца спорта с неослабевающим вниманием следила за каждой фразой. Оказалось, что и лирической исповедью можно захватить огромный зал.

Кристель Шульце тоже нашла свой «ключик» к «Московским окнам»
Т. Хренникова. Она доказала, что, исполняя эту песню, совсем не обязательно впадать в слащаво-сентиментальный тон (как это делали до сих пор некоторые наши певицы), что петь ее надо светло, радостно и... просто.

Словом, известная истина, гласящая, что в жанре эстрадного пения, как ни в каком другом, исполнитель становится в известной мере соавтором композитора и поэта, подтвердилась еще раз.

Однако цель такого соавторства, наверное, всегда— в стремлении максимально донести до слушателя идеи, чувства, заключенные в словах и музыке. Об этом невольно подумалось после как Янош Коош исполнил песню О. Фельцмана «Ходит песенка по кругу», заслужив первую премию, бурные аплодисменты публики, теплые отзывы прессы, среди которых была и статья автора песни — композитора О. Фельцмана. Говорят, победителей не судят. Тем более таких талантливых, как Коош, обладающий всеми качествами, необходимыми для избранного им жанра. И все-таки я позволю себе, вопреки пословице и мнению одного из создателей песни, высказать свои (и не только свои) сомнения относительно правомерности такого соавторства, какое продемонстрировал нам Коош. По существу певец взял

Янош Коош

от песни только ее задорный танцевальный ритм, поставив «на нем» броский эстрадный номер. Выглядит этот номер как своеобразная пародия. Только что в нем пародируется? И причем тут... песня? Она ведь про то, как песенные мелодии вестниками дружбы разлетаются по земле. Какое же отношение к этой идее имеют лихие выкрики «ча-ча» и пародийные танцевальные движения («на полусогнутых» ногах) под современного завсегдатая ночных кабаре?

Я ни на минуту не сомневаюсь в благих намерениях артиста, хотевшего как можно ярче, оригинальнее подать песню. Беда в том, что поиски его шли, минуя ее содержание. Но Коош все-таки искал. Если же возвратиться к разговору о пресловутой моде, то она — жестокий враг всяких поисков, поскольку требует, чтобы все певцы и песни выглядели на один манер. Ведь в недалеком прошлом «шептать» пытались всё подряд: и лирику, и героику, и про любовь, и про борьбу за мир. Нельзя сказать, чтобы в нынешние времена обошлось без модных веяний. Крайность, как правило, порождает другую крайность. Если раньше полагалось говорить о своих чувствах невнятно, вполголоса, то теперь, напротив, все эмоции — наружу! Их демонстрируют, о них кричат. Такая преувеличенно экспрессивная манера, лишь внешне сходная с некоторыми особенностями исполнительского облика знаменитой Эдит Пиаф, не раз демонстрировалась на последнем фестивале в Сопоте. Встретились мы с ней и в Москве. Я имею в виду выступление болгарской певицы Лилии Ивановой (завоевавшей в Сопоте третье место). Ей никак не откажешь ни в драматическом таланте, ни в темпераменте. Эти качества она проявила в песне И. Цанкова «Море молодости», построив ее на контрастах, внезапных переходах от задыхающегося шепота к отчаянному крику, который сменяли тихие, жалобные стенания. Можно спорить с певицей в принципе, но в целом номер запомнился. Следом же зазвучала «Песня о Москве» А. Бабад-

_________

¹ Сейчас, когда эстрадным певцам постоянно приходится выступать в огромных массовых аудиториях, такой подход кажется единственно приемлемым. Жест, мимика сами по себе мало чем могут помочь певцу, если он находится на расстоянии многих метров от слушателей, а лицо его наполовину закрыто микрофоном.

жаняна (кстати, далеко не лучший опус этого автора). И тут уж был сплошной крик. Может быть, певица кричала от радости? Да нет, ее голос звучал скорее надсадно. И конвульсивные судорожные движения тоже как-то не вязались с тем настроением, которое должна была бы вызвать песня. Что это как не откровенная дань модной манере «урлатори», смысл которой в том, чтобы, да пусть простит мне читатель бытовое выражение, «брать горлом» неискушенную аудиторию, тем более молодежную, такую эмоционально отзывчивую...

Разумеется, не нужно заранее ополчаться на тот или иной экспрессивно-выразительный исполнительский прием. Любой из них может быть применен уместно, в художественных целях. Но для этого артисту надо обладать, помимо всех прочих качеств, безупречным чувством меры, отменным вкусом (а ведь они порой изменяли даже такой талантливой певице, как Иванова). Иначе экспрессия обернется либо патологией, либо обыкновенной развязностью. Об этом хочется напомнить нашей певице Тамаре Миансаровой, выступавшей на московских концертах международного фестиваля (как и Иосиф Кобзон) вне конкурса. Ей более, чем другим нашим исполнительницам, свойственна открытая «демонстрация» силы своих эмоций. Делает она это с таким нажимом, что переживания ее героинь выглядят неестественными, натужными. Переходя то и дело на нарочито вульгарный открытый звук, певица еще и приземляет их (во всяком случае так было на концертах в Москве). Вместо печали получается у нее сентиментальный надрыв, вместо веселья — лихой разгул (иначе не назовешь то, что изобразила нам Миансарова в песне Л. Лядовой «Метелица»).

Думается, что певице, уже не раз представлявшей советскую эстраду за рубежом, необходимо пересмотреть свою исполнительскую манеру, вспомнив о таких немаловажных качествах, как сдержанность, благородство, вкус.

Данная статья не ставит целью прорецензировать всю программу московского этапа фестиваля, тем более что это своевременно было сделано во многих газетах. Задача статьи — проследить общие тенденции в развитии жанра — позволила остановиться только на наиболее примечательных явлениях. (Правда, невозможно умолчать об одном участнике — об эстрадно-симфоническом оркестре Всесоюзного радио и телевидения под управлением Ю. Силантьева. Сопровождая программу, оркестр показал себя великим

Георгий Кордов

интерпретатором произведений, разных по стилю, во многом содействовал успеху концертов. Вспомним хотя бы, как тонко, словно предугадывая намерения певцов, аккомпанировали музыканты Ирене Сантор и Георгию Кордову.) Новая встреча с эстрадными певцами дружественных стран еще раз убедила: параллельно со всеми наиважнейшими веяниями существуют и развиваются на эстраде непреходящие глубоко жизненные традиции. Они и только они должны быть путеводной звездой на эстрадном небосклоне. Мода : приходит и уходит. А все истинно прекрасное — в любом жанре искусства — остается.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Янош Коош

Георгий Кордов

Содержание