Очерки наших дней

В. Гладилин

На комсомольской стройке

Мегион

— Выступать будете здесь.

Секретарь парткома навалился плечом на тяжелую, обитую железом дверь. Грустно всхлипнув, дверь поддалась. По нашим спинам пробежали мурашки.

— Только что построили, разместим здесь весь автомобильный парк экспедиции, почти 200 машин.

В голосе секретаря парткома прозвучала бесцельная гордость.

— Но, простите, как же тут можно выступать?

Секретарь парткома улыбнулся.

— Все будет в порядке. Готовьтесь. Начало ровно в семь.

В шесть часов за нами приехали два мощных «Урала».

— Все сели? Трогаемся.

Шел дождь. Через минуту мы оказались посреди бурного потока. Улицы исчезли, превратившись в узкие мутные каналы. Вода заливала радиаторы, урчала под самым кузовом.

— «Северная Венеция», — мрачно сострил кто-то. Все были подавлены. Этот гараж... И потом, если по улицам еле-еле пробираются тягачи, то как же пройдут слушатели?

Яростно дыша, «Уралы» вскарабкались к уже знакомым, обитым железом дверям. Мы соскочили на маленький кусочек сухой земли и... застыли.

Перед нами простирался огромный, рокочущий в ярком свете прожекторов концертный зал. От широкой, терпко пахнущей смолой эстрады уходил длинный, казалось, просто бесконечный ряд досок, укрепленных на массивных деревянных

«Я трогаю русые косы,
Ловлю твой задумчивый взгляд...»

кругляках. Люди сидели на них вплотную, так что нельзя было поднять локоть. Люди забили проходы вдоль стен, так что нельзя было оглянуться назад, пошевелиться. Тысяча двести пар глаз выжидающе смотрели на нас...

Два с половиной часа без перерыва продолжался концерт. Пожалуй, это было лучшее выступление нашей бригады — выездной редакции всесоюзной молодежной радиостанции «Юность».

В сентябре 1953 года за Полярным Уралом, в поселке Березово, известном до того времени только как место ссылки сподвижника Петра I графа Меньшикова, ударил первый газовый фонтан. В конце марта 1960 года геологи Тюменской области получили первые капли нефти. В начале июня того же года на берегу маленькой речушки Конды было открыто первое в Западной Сибири промышленное месторождение черного золота.

Его искали тридцать лет. Тридцать лет неудач и поражений, тридцать лет беспримерного в истории героизма. В западной печати открытие советскими геологами нефтяных и газовых месторождений Тюменской области было названо «подвигом века».

Сейчас разведанные запасы западно-сибирской нефти, вероятно, очень обогатят промышленность нефтеносных районов. К восьмидесятому году одна Тюменская область должна давать столько черного золота, сколько в 1965 году его дали все месторождения нашей страны, вместе взятые. И в диких условиях непроходимой тайги, болот, яростных морозов, огромных полчищ комаров и гнуса люди бурят скважины, строят дороги, прокладывают газо- и нефтепроводы. Тюменская земля, которая до революции была превращена сплошь в место ссылок и каторги, тюменская земля, которая до последнего времени давала только лес, рыбу да пушнину, становится крупнейшим промышленным центром Советского Союза.

Нефтеюганск

Площадка оказалась неровной, и кузовы двух грузовиков, приткнувшихся вплотную друг к другу, наклонились так, что микрофон мог в любую минуту соскользнуть на землю. Напротив были другие машины, очень много машин, и на них стояли люди и слушали. Самые лучшие «сидячие места» на кабинах заняли ребятишки. Они забирались даже на макушки «МАЗов», служившие нам эстрадой, и страстно аплодировали после каждого выступления.

Потом, когда мы уже упаковывали в чемоданы инструменты и аппаратуру, подошла женщина, вернее, ее тянул за руку мальчонка лет семи-восьми. Он тер кулаком глаза и всхлипывал.

— У меня трое детей. Верчусь как белка в колесе, времени нет совершенно. Но теперь обязательно куплю приемник и буду cлушать музыку. Спасибо вам.

— Но почему же сын плачет?

— Понимаете, он впервые в жизни видел живых артистов. И вот они уезжают.

— У нас еще сегодня вечером будут два концерта в клубе. И завтра. Вы приходите.

И потом на двух концертах вечером и на двух концертах следующего дня, и на «Голубом огоньке», проходившем прямо в тайге, при света стоящих, шипящих искрами до самых верхушек сосен костров, и на наших выступлениях через два дня (потому что, хотя нас давно уже ждали в Нижневартовске, мы оставались еще и еще, не смея отказать настойчивым и горячим просьбам нефтеюганцев) мы всегда видели эту женщину, и еще многих других женщин, мужчин, мальчишек и девчонок, которые, казалось, уже на зубок выучили все наши песни, стихи и рассказы, но все равно приходили и слушали снова, снова и снова.

И когда нам уже никак нельзя было больше задерживаться, и мы давали прощальный концерт прямо с верхней палубы нашего маленького теплохода «ВТТ-10», на пологом вязком берегу среди сотен людей, сидящих на каких-то [неразборчиво], трубах, металлических фермах, мы снова обнаружили женщину с мальчонком лет семи-восьми. Кончилась последняя песня. Наш «ВТТ-10» громко заурчал и попятился к середине реки. И тогда все машины, установленные на горе перед спуском, и все пароходы, и два огромных подъемных крана, день и ночь выгружавшие баржи и сделавшие внеплановый перерыв только на эти два часа, загудели вдруг сиплыми, простуженными голосами. Мы отплывали все дальше и дальше, а гудки, то сливаясь воедино, то разби-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка