Этапы большого пути

«Иркутск и Варшава, Орел и Каховка»... Мог ли думать Михаил Светлов, создавая свою «Каховку», что снова будут битвы под Орлом, взятие Варшавы, а потом штурм Берлина и памятник всему этому в Трептов-парке? И будут новые песни о о новой войне. Десятки, сотни песен — обо всех не расскажешь. Но есть среди них те, о которых сейчас, вспоминая нашу великую победу, невозможно умолчать.

«Лучше всякого снаряда, всякой бомбы — эта песня. Она помогает, вселяет в нас мужество и веру в победу», — такие слова заслужила песня В. Захарова и М. Исаковского «Ой, туманы мои, растуманы», которой в феврале 1967 года исполнись 25 лет. Судьба ее тесно связана с судьбой прославленного хора им. Пятницкого. 22 июля 1941 года коллектив выехал из Москвы по Волге в Астрахань, Баку, Среднюю Азию. Пели то, что пели всегда. Но не только уже известных — новых песен просила аудитория. Письма, письма... Нет еще своей песни у партизан, а нужна она позарез. В январе 1942 года из Чистополя на имя Захарова пришло письмо: Исаковский прислал новые стихи, в том числе и «Туманы», написанные специально для партизан. Эти певучие — иначе не назовешь — строки сразу захватили композитора. И вот в пути (хор совершал поездку по Средней Азии), в вагоне, началась работа над музыкой. Но лишь 17 февраля, во Фрунзе, был готов последний вариант.

А. Шнитке (Москва)

Одна из последних моих работ в крупных жанрах была опера «Одиннадцатая заповедь» (либретто М. Чуровой и Г. Ансимова). В центре ее — человек, по воле обстоятельств совершивший преступление перед человечеством и постепенно осознающий свою личную, индивидуальную ответственность за судьбу мира. По замыслу это должен был быть синтетический спектакль, соединяющий черты оперы, балета мелодрамы и пантомимы, спектакль с различными элементами сценической техники, с применением кино, радио, стереофонии.

Музыка в таком произведении не может существовать вне связи со сценическим решением, экспериментальность задуманного требовала проверки на сцене, спектакль должен был рождаться как бы на ходу, во взаимных поисках с актерами и художником. К сожалению, всего этого не произошло. Поэтому дело ограничилось предварительным вариантом либретто и клавиром.

Работая над оперой, я понял, что мне следует на время отложить большие концепции и основательно заняться своим музыкальным языком. Я понял, что недостаточно забочусь о точном воплощении мысли, удовлетворяясь порой подсказанным мне техникой решением «вообще». И так как ограничение в средствах вынуждает к изобретательности, я обратился к камерной музыке,

написав в этом жанре ряд сочинений. Назову самые последние: законченный в прошлом году Концерт для скрипки и камерного оркестра, который я надеюсь услышать в этом сезоне в исполнении замечательного музыканта Марка Лубоцкого, «Вариации на один аккорд» для фортепиано и совсем недавно завершенный струнный квартет в трех идущих без перерыва частях. Он написан специально для квартета имени Бородина.

Вместе с тем я не порывал и с большим оркестром, так как за это время написал много музыки для театра и кино. Особенно интересной для меня была работа над спектаклем «Цезарь и Клеопатра» в театре имени Моссовета и над кинофильмом «Дневные звезды» (по книге Ольги Берггольц) режиссера Игоря Таланкина. Фильм кажется мне очень удачным. Я убежден, что работа в так называемых «прикладных» жанрах не ме-

Тут же, в вагонах, песню разучили. В Свердловске, в клубе железнодорожников ее впервые исполнили с хором солистки Валентина Ефремовна Клоднина и Александра Васильевна Прекошина. 10 октября — премьера в столице, со всех сторон окруженной неприятелем. Какое впечатление произвела тогда песня Захарова, трудно передать словами. В течение пяти минут битком набитый Концертный зал имени Чайковского содрогался от оваций. Это было признание.

Произведение Захарова и Исаковского стало не только чудо-оружием для бойцов, оно стало и чудо-лекарством для раненых. Скольким из них она прибавила сил, когда хор выступал в госпиталях, кое-как размещаясь в палатах и коридорах!

...Примерно в то же время, в октябре 1942 года, на Брянщине рождалась еще одна песня о партизанах. В простой крестьянской избе, где, конечно, не было рояля, композитор Сигизмунд Кац и поэт Анатолий Софронов складывали свою знаменитую думу «Шумел сурово брянский лес...». В первый раз она прозвучала в день 25-летия Советской власти. Ее исполнили Ансамбль Брянского фронта и певец Георгий Абрамов. Вскоре она прочно вошла в репертуар Краснознаменного ансамбля Советской армии, руководимого А. В. Александровым. Но самый верный знак успеха песни в том, что народ сделал ее своей. Солдаты пронесли ее через всю войну, дошли с ней до Берлина.

Отгремела война, а песня живет. Она звучит сейчас и на драматической сцене (в пьесе «Эхо брянского леса», которую поставил Брянский драматический театр), и в репертуаре лучших хоровых коллективов. Песня стала не просто музыкальным произведением, имеющим долгую (25 лет!) историю, а как бы символом фронтового товарищества. Недаром в день 25-летия

нее важна, нем другие области творчества (разумеется, при добросовестном отношении к этому делу).

Сейчас я пишу музыку к кинофильму «Комиссар» (по рассказу В. Гроссмана), который снимает на студии им. Горького режиссер А. Аскольдов. Задумано также небольшое одночастное сочинение для большого симфонического оркестра.

П. Дамбис (Рига)

К 50-й годовщине Революции я задумал написать ораторию под названием «Сотворение мира». Может быть, это слишком смелое утверждение, но я представляю его себе как антипод одноименного гайдновского произведения. Мир сотворили люди, лучшие, величайшие люди, гуманисты всех времен. В оратории использованы тексты античных поэтов, Джордано Бруно, Брехта...

Кроме того, я делаю первую попытку обратиться к оперному жанру. Пьеса современного датского писателя Г. Бергстеда «День святого Юргена» дает материал для комической оперы, направленной против религиозного фанатизма.

Закончен Третий квартет. Я стремился максимально индивидуализировать в партитуре образную сферу каждого инструмента. Насколько это удалось — пусть судит слушатель, когда квартет Латвийской филармонии, активный пропагандист советской музыки, сыграет сочинение.

Среди недавних моих работ — «Костер Джордано Бруно» на текст эстонского поэта П. Руммо для хора, чтеца и ударных, цикл песен «Laurac cantum» для хора а сарpella.

А. Флярковский (Москва)

Завершаю работу над партитурой симфонии. Посвящаю ее 50-летию Великого Октября.

Портрет А. Флярковского

Материал для симфонии подбирал давно. Не одно сочинение с тех пор написал, а подспудно готовился именно к ней, насыщаясь впечатлениями, фильтруя их.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Этапы большого пути

А. Шнитке (Москва)

П. Дамбис (Рига)

А. Флярковский (Москва)

Портрет А. Флярковского

Содержание