оперная и, несмотря на отдаленность во времени, вполне современная, если вспомнить, что кое-где на земле фашизм вновь поднимает голову. Все остальное тоже, казалось бы, позволяло рассчитывать на полную удачу. Композитор безусловно талантлив, много и успешно работает в области вокальной музыки. Очень неплохо написано либретто (автор И. Мацконис), что само по себе большая редкость. И все-таки, по общему признанию участников съезда, опера не получилась. От действия к действию интерес слушателей к ней падал. В чем причина? В очень слабой музыкальной драматургии. Точнее говоря, ее в опере вообще нет. Потому что нет контрастных музыкальных характеристик положительных и отрицательна героев, а следовательно, нет столкновения характеров (основы основ музыкальной драматургии). Потому что музыка не раскрывает действие, а только сопровождает его. Она остается такой же безынициативной даже в самые кульминационные моменты — и в сцене отравления сыновей Витаутаса, и в картине знаменитой Грюнвальдской битвы. По ходу действия здесь кипят страсти, возникают трагические ситуации, а в оркестре ничего не происходит. Как видим, никакие ухищрения постановщиков, никакие достоинства либретто не спасут дело, если главной движущей силой не станет музыка. В сущности, это простая истина. Но следовать ей можно, лишь обладая достаточно высоким уровнем драматургического мастерства. Может быть, причина нынешней неудачи талантливого композитора кроется именно в том, что последнее время он недостаточно стремился завоевать новые вершины творчества?

Автор балета «Угасающий крест» А. Рекашюс проявил известную смелость, обратившись к сюжетной коллизии, которую так блестяще воплотил уже в балетном жанре К. Караев. У Рекашюса герои, любящие друг друга, тоже различаются по цвету кожи. К сожалению, молодому автору не удалось решить эту тему по-своему ярко. Музыка балета написана грамотно, добротно, но мало трогает. Музыкальные характеристики персонажей очень прямолинейны (у «отрицательных», например, все сводится к ритму твиста и барабану, лирические сцены, как правило, сопровождают скрипки в высоких регистрах и т. д.). Что касается постановки балета, то, на мой взгляд, самых высоких похвал заслуживает работа художника А. Пилипавичюса. Балетмейстер К. Боярский известен своими поисками новых средств хореографии. В спектакле «Угасающий крест» у него тоже есть удачные находки. Но не чрезмерно ли увлекся постановщик элементами акробатики? Она, по сути дела, почти вытеснила в этом спектакле танец (по-настоящему танцуют там только твист). Глядя на резкие, угловатые, порой натуралистические движения танцоров, невольно думаешь: а где же, собственно, балетное искусство? Где танец — его душа, его главное выразительное средство?!

Отправляясь в Литву, я, признаюсь, больше всего ждал встречи с ее хоровым искусством, предвкушал то удовольствие, которое получу, слушая замечательные хоры республики. Но предвкушал я, как выяснилось, напрасно. Ни одно хоровое произведение не вошло в программы съездовских концертов. Свое (и не только свое) огорчение этим обстоятельством я не преминул высказать с трибуны во время дискуссии (она проходила в новом здании Союза композиторов, прекрасно оборудованном, с оригинальной архитектурой).

Нельзя не отметить, что многие ораторы сетовали на слабое освещение музыкальной жизни Литвы в печати. Своего музыкального журнала в республике нет, местные газеты по вопросам музыки публикуют большей частью неквалифицированные материалы, а всесоюзный журнал «Советская музыка» уделяет Литве мало внимания. Неудовлетворенность литовских товарищей музыкальной прессой можно понять. Но одновременно подумалось: ведь в республике работает большой отряд музыковедов. Где же их инициатива? Может быть, им стоит почаще проявлять ее, и тогда положение дел изменится и в газетах и в журнале? Вот и съезд показал, что интерес к литовской музыке существует не только внутри самой Литвы. Познакомиться с новыми работами ее композиторов приехали делегаты из разных республик. Все они сошлись во мнении, что местная композиторская организация — это творчески интересный, активно работающий коллектив, которому под силу решать большие задачи. Мне остается только присоединиться к этим высказываниям и пожелать моим литовским товарищам (пусть не посетуют они на меня за дружескую критику) еще большего разнообразия, глубины и яркости тем, образов, красок, как и большей энергии в пропаганде своего творчества, в развитии своей критической мысли.

И. Нисневич

Отчитывается Белоруссия

Каждый, кто последние годы внимательно следил за развитием белорусской профессиональной музыки, мог обратить внимание на сдвиги, произошедшие в творчестве композиторов республики. Появился ряд новых интересных авторов, расширилась тематика, обогатилось содержание произведений. Дух гражданственности, который и раньше был характерен для лучших образцов белорусской музыки, достиг в новых произведениях значительной силы впечатляемости. Все это стало возможным благодаря заметному росту мастерства композиторов.

Да, в последние годы можно уже вести речь не только о крепком профессионализме, но именно о мастерстве, которое дает возможность ху-

дожнику, свободно используя все формы и средства выразительности, своеобразно и глубоко отражать в музыке духовную жизнь человека.

И еще один важный момент. Белорусская музыка, всегда отличавшаяся близостью к народным истокам, за последние годы серьезно обновила арсенал своих выразительных средств, сохранив в то же время очарование родной музыкальной речи. Сплав народного и современного, стремление авторов творчески осмыслить современность, новаторски развивая национальные традиции, сделали их музыку доступной для различных слушательских аудиторий.

Это подтвердилось на концертах Пятого съезда композиторов Белоруссии, состоявшегося в ноябре прошлого года. Концерты неизменно собирали обширную аудиторию и в филармонии, и в клубе писателей, и в колхозном Доме культуры, и в университете, и в Доме офицеров. А ведь в трех программах исполнялась симфоническая музыка, в двух — камерная. По одному концерту было отведено хоровому, народно-инструментальному творчеству, музыке для детей и произведениям легкого жанра.

Не менее убедительно раскрылся интерес к современной белорусской музыке и во время дискуссии по итогам съезда. В ней приняли участие не только творческие работники Белоруссии, посланцы секретариата Союза композиторов СССР, композиторских организаций Армении, Эстонии, Литвы, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, но и представители широкой общественности. И все они были удивительно единодушны в общей высокой оценке прослушанной на съезде музыки, считая, что многое в современном белорусском творчестве имеет право звучать во всесоюзном масштабе.

Что же представляется наиболее ярким, впечатляющим из тех произведений, которые исполнялись на съезде? Какие первоочередные задачи ставит перед белорусскими композиторами жизнь? — Попытаюсь хотя бы вкратце ответить на эти вопросы.

Симфонии Л. Абелиовича, Н. Аладова и Е. Глебова созданы художниками разных творческих индивидуальностей. Различны и замыслы этих произведений. Вторая симфония Абелиовича кажется сочинением автобиографическим; она как бы рассказывает о том, что лично автором пережито и выстрадано. Этим объясняется ее лирико-драматический характер. Восьмая симфония Аладова, напротив, полна света и умиротворенности. В Третьей симфонии Глебов предстает очень пытливым, увлеченным художником, которого глубоко волнует окружающий мир со всеми его драматическими коллизиями.

Симфонии различны и по степени завершенности замыслов, но их объединяют искренность высказывания, выношенность темы, умение посмотреть в глубь жизненных явлений.

Преступность захватнических войн, бесчеловечность насилия — эта тема объединяет такие разные по жанровым признакам произведения, как поэма для голоса и оркестра «Пепел» С. Кортеса (слова Э. Межелайтиса), концерт для органа с оркестром О. Янченко и «Песни Хиросимы», написанные Д. Смольским на слова японских поэтов для двух певцов, фортепианного дуэта и чтеца. Все три автора молоды и даровиты. Их произведения отличаются большой экспрессией, даже экстатичностью, оставляющей очень сильное впечатление.

Но когда, спустя некоторое время, отрешившись от непосредственного воздействия этой музыки, вновь вспоминаешь ее, невольно возникает мысль о том, что, страстно, убедительно обличив [неразборчиво], авторы не сумели ничего противопоставить [неразборчиво], не создали столь же яркие образы сил, способных побороть, уничтожить насилие. И дело не в отдельных просчетах формы, не в том, что одни приемы, средства выразительности использованы необоснованно, другие — по-ученически робко. Неудовлетворенность, очевидно, не возникла бы, если бы стройность произведений определялась у авторов не только пропорциями структуры, a глубоко продуманной драматургией собственно образного развития. И здесь хочется вспомнить как пример продуманного мастерства — симфонический цикл Глебова «Хореографические новеллы», в особенности такие части, как «Мушкетеры» и «Сувениры».

В жанре инструментального концерта появилось еще одно новое сочинение — концерт для скрс с оркестром Д. Каминского, порадовавший эстрадной броскостью, виртуозным блеском, хорошим вкусом. В программы съезда вошли также сочинения, которые звучали на прошлогоднем Пятом пленуме Союза композиторов Белоруссии и о которых журнал уже писал в статье Н. Шумской «Белорусская музыка сегодня»¹. Поэтому я не буду подробно останавливаться на инструментальных концертах А. Богатырева (для контрабаса), Р. Бутвиловского и Г. Вагнера (оба для фортепиано). Скажу только, что каждый из них попытался внести в трактовку избранного жанра нечто свое, национально конкретное. Отмечу среди камерных инструментальных циклов фортепианное трио Д. Каминского, сонату для флейты и фортепиано Д. Смольского, фортепианные сонаты С. Кортеса и Э. Тырманд. В них радует цельность, содержательность музыки, отличное использование возможностей ансамбля и каждого инструмента в отдельности.

Немало привлекательного также в струнном квартете И. Лученка. Однако молодой автор порой утрачивает присущую его дарованию искренность и становится надуманным, нарочитый.

Более скромно в количественном отношении была представлена на съезде камерная вокальная музыка: цикл «Настроения» Г. Вагнера, романсы Э. Тырманд (на слова Н. Алтухова и М. Танка), Е. Тикоцкого (на слова С. Капутикян), Н. Аладова (на слова Н. Гилевича). И если последних три автора остались верны своим прежним творческим устремлениям: Тикоцкий по-прежнему тяготеет к темпераментной, ярко изобразительной образности, Тырманд к эпическим краскам, Аладов к философскому раздумью, — то Г. Вагнер открылся как-то по-новому. На смену плакатности, громогласию пришли в его романсовое творчество сдержанность, тонкость чувств.

Более чем скромно прозвучала на форуме белорусских композиторов хоровая музыка. Исключение составили лишь семь хоров Богатырева на слова белорусских поэтов, в особенности «Шумели березы» (стихи М. Лужанина), «Спокойной ночи» (стихи М. Танка), «Прилетели ветры» (стихи В. Дубовки). Это отличный вклад в современное хоровое творчество. Остальные произведения были и не новы и мало интересны из-за однообразия, подчас трафаретности вокальной фактуры.

_________

¹ «Советская музыка» № 5, 1966.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Нисневич

Отчитывается Белоруссия

Содержание